Посольство Соединенных Штатов

Доклады правительства США

Доклады о положении с правами человека в разных странах за 2007 год (03/11/2008)

Узбекистан

Узбекистан – авторитарное государство с населением около 27,3 миллиона человек. Конституция предусматривает систему президентского правления с разделением власти между исполнительной, законодательной и судебной ветвями, однако на практике президент Ислам Каримов и централизованная исполнительная ветвь власти доминировали в политической жизни и осуществляли практически тотальный контроль над остальными ветвями власти. Двухпалатный Олий Мажлис (парламент) практически полностью состоял из чиновников назначенных президентом, и членов партий которые поддерживают его. Последние всеобщие выборы 2004 года в нижнюю палату парламента прошли с серьезными отступлениями от международных стандартов. Двадцать третьего декабря президент Каримов был избран на третьий срок президентства, однако голосующие на выборах были лишены возможности сделать реальный выбор. Гражданские власти в целом эффективно контролировали силы безопасности.

У граждан не было права на практике сменить свое правительство мирными и демократическими средствами. Силы безопасности регулярно применяли пытки, избиения и другие ненадлежащие способы обращения к допрашиваемым арестованным в целях получения признаний или обличающей информации. Было несколько случаев, когда власти подвергали правозащитников и других критиков правящего режима принудительному психиатрическому лечению. Правозащитники и журналисты, критикующие правительство подвергались гонениям,необоснованным арестам,преследованию по политическим мотивам и физическому насилию. В целом, правительство не предпринимало усилий по расследованию или наказанию наиболее вопиющих случаев злоупотреблений, хотя привлекало многих чиновников к ответственности за коррупцию. Условия содержания в тюрьмах продолжали оставаться очень плохими, а внешние наблюдатели не имели полного доступа в места лишения свободы. Во многих случаях арестованных длительное время содержали без связи с внешним миром, не предоствляя им доступа к родственникам или адвокатам. Обвиняемые были часто лишены возможности обратиться к юридическому консультанту. Обвинительные приговоры были практически повсеместными и, как правило, основывались на признаниях обвиняемых и показаниях свидетелей, полученных под принуждением. Правительство строго контролировало средства массовой информации, а критика режима считалась преступлением. Правительство не соблюдало право граждан на свободу собраний и объединений, милиция регулярно задерживала граждан с целью предотвратить общественные выступления и препятствовала контактам с иностранными дипломатами. Власти пытались контролировать деятельность всех неправительственных организаций (НПО) и фактически осуществили принудительное закрытие организации Хьюман Райтс Вотч, одной из последних остававшихся в стране правозащитных организаций. Уход международных организаций, занимавшихся правами человека, из страны отрицательно повлиял на возможности иностранных посольств сообщать о нарушениях прав человека. Правительство Узбекистана также ограничивало доступ международных наблюдателей на судебные процессы. Правительство ограничивало религиозную деятельность, рассматривая отправления практически всех религиозных верований вне пределов санкционированных государством структур как преступление. Суды осудили многих независимых мусульман по обвинению в экстремистской деятельности, а власти подвергли преследованию несколько протестантских групп. Правительство Узбекистана оказывало давление на другие страны с тем, чтобы они принудительно вернули беженцев из Узбекистана, которые находились под защитой Верховного комиссара ООН по беженцам, а также усилило давление на беженцев из Афганистана, вынуждая их вернуться на родину. В широких слоях общества бытовало мнение о существовании коррупции на всех уровнях. Не смотря на то, что правительство предпринимало меры по борьбе с торговлей людьми, эта проблема продолжала существовать. Продолжалось использование принудительного труда, в частности при сборе хлопка-сырца.

включая свободу от:

a. Произвольного или незаконного лишения жизни

Подтвержденных сообщений о совершении властями или их сотрудниками убийств политического характера не поступало.

Правительство продолжало отказывать в проведении независимого международного расследования предположительного убийства большого количества безоружных гражданских и других лиц во время ожесточенных беспорядков 12 и 13 мая 2005 года. Мирные демонстранты собирались перед зданием городского суда в Андижане в течение нескольких недель до событий 12-13 мая в поддержку 23-х предпринимателей, особо набожных мусульман, в отношении которых проходил процесс по обвинению в участии в деятельности экстремистской группировки. Вечером 12 мая группа лиц (количество не установлено) напала на воинскую часть и патрульно-постовую службу и, захватив оружие, ворвалась в расположенную неподалеку тюрьму и освободила несколько сотен заключенных, включая 23-ех упомянутых предпринимателей. Несколько очевидцев заявили, что 13 мая военные машины въехали на центральную площадь, где собрались несколько тысяч мирных граждан и без предупреждения несколько раз выстрелили в толпу. Согласно заявлениям властей, на основании их расследования, проведенного в 2005 году, вооруженные люди инициировали насилие открыв стрельбу по правительственным войскам. Цифры общего количества погибших разнятся: по оценкам властей всего погибло 187 человек, очевидцы же сообщали о нескольких сотнях погибших. В то время как международное расследование не было проведено, правительство заявило о проведении внутренних расследований майских событий 2005 года. Власти обсуждали методы ведения расследования и результаты с дипломатами и другими международными представителями в 2006 и 2007 годах.

Не получило дальнейшего развития разрешение ситуации со смертью исламского духовного лица Шавката Мадумарова в 2005 году, который умер, находясь под стражей, через три дня после того, как он был приговорен к семи годам заключения за членство в запрещенной исламистской группировке, и со смертью Азадбека Сатимова, который который умер находясь под стражей в милиции в Шахрихонском районе Андижанской области. Отсутствие независимых медэкспертов и часто - официальное давление на семьи с тем, чтобы тела были незамедлительно захоронены в соответствии с исламскими традициями, затрудняли получение подтверждений сообщений о смертях при нахождении под стражей в результате пыток или ненадлежащего обращения с заключенными.

Двадцать девятого июня парламент принял планировавшийся в течении длительного времени закон об отмене смертной казни, вступивший в силу с 1-го января 2008 г. и заменил ее длительными сроками заключения – от 20 лет до пожизненного. Закон содержит положение о том, что заключенные, приговоренные к пожизненному сроку заключения обязаны отбыть срок в 20 лет прежде чем подавать апелляции и определяет наказание в виде пожизненного срока заключения только за умышленное убийство и терроризм. За прошедший год не сообщалось о случаях применения смертной казни. Однако в прошлые годы власти не сообщали семьям приговоренных лиц о приведении смертной казни в исполнение, а даты исполнения приговоров и места захоронений казненных являлись государственной тайной – практика, которую ООН осудила, как «жестокую и бесчеловечную».

По оценкам организации Амнести Интернейшнл за предыдущие отчетные периоды ежегодно приводились в исполнение десятки смертных приговоров, а местная НПО «Матери против смертной казни и пыток» называет цифру более 100. В предыдущие годы местные и международные наблюдатели сообщали, что приговоренные к смертной казни часто не имели соответствующей возможности организовать защиту или обжаловать свой приговор.

b. Исчезновения

В течение года подтвержденных сообщений об исчезновениях по политическим мотивам не поступало. По прежнему поступали многочисленные неподтвержденные сообщения об исчезновениях в 2005 г. людей присутствовавших при ожесточенных беспорядках в Андижане. Продолжала оставаться неизвестной информация о состоянии и местоположении нескольких беженцев, которые были принудительно возвращены в страну в течение прошедшего года.

c. Пытки и прочее жестокое, бесчеловечное или унизительное обращение или наказания

Конституция и законодательство запрещают подобную практику, однако милиция и сотрудники Службы Национальной Безопасности (СНБ)регулярно избивали арестованных и применяли к ним иные методы ненадлежащего обращения с целью получения признаний или обличающей информации. Сообщалось, что помимо избиений милиция, сотрудники тюрем и СНБ также применяли методы жестокого обращения, включая удушение, электрический шок, лишение пищи и воды и сексуальные надругательства. Пытки и жестокое обращение являлись обычной практикой в местах лишения свободы, СИЗО, в местных отделениях милиции и СНБ. Источники информации сообщали о нескольких случаях медицинского злоупотребления, включая принудительное психиатрическое лечение по политическим мотивам. Подсудимые часто заявляли, что их признание, на котором было основано обвинение по их делу было выбито под пытками.

В своих отчетах организация Хьюман райтс вотч - от 7 ноября и Комитет ООН против пыток - от 23 ноября, делают вывод, что пытки и жестокое обращение применялись систематически в ходе процесса следствия и ситуация со времени отчета Спецдокладчика ООН по пыткам от 2003 года, который содержал такие же заключения, не улучшилась. В отчете Комитета ООН против пыток говорилось, что несмотря на поправку к статье 235 Уголовного кодекса РУ, в которой изложены элементы определения «пытка», наказания за такие нарушения назначались редко и не отражали серьезности преступлений. Однако за прошедший год сообщалось о двух случаях, когда сотрудники Министерства внутренних дел (МВД) были осуждены за применение пыток. В 2005 г. представители правительства подтвердили, что тюремные правила допускали избиение под наблюдением врачей, и что тюремные власти подробным образом документировали все подобные случаи для тюремной отчетности.

Сообщалось о том, что власти обращались с лицами, подозреваемыми в политических симпатиях к исламскому экстремизму, в частности с находящимися в предварительном заключении лицами, предположительно являющимися членами Хизбут-Тахрир(ХТ)- запрещенной экстремистской организации, более жестко, чем с обычными преступниками, подвергая их допросам с особым пристрастием. Местные правозащитники сообщали, что власти часто платили деньги или другими способами заставляли обычных преступников избивать подозреваемых в экстремизме и тех, кто выступал против правительства. Как и в предыдущие годы, поступали заслуживающие доверия сообщения о том, что сотрудники тюрем жестоко обращались с членами Хизбут-Тахрир, заставляя их писать письма раскаяния, которые необходимы для того, чтобы заключенный мог попасть под амнистию. По словам родственников заключенных, амнистированных заключенных и правозащитников, власти избивали или отправляли в одиночные камеры тех, кто отказывался писать письма, с отречением от ХТ.

Двенадцатого февраля суд приговорил Фурката Сагдиева к 12-ти годам заключения по обвинению в убийстве и ограблении по окончанию рассмотрения дела в суде, во время которого его адвокат заявил, что Сагдиева пытали с тем, чтобы он признал себя виновным.

Шестого апреля Ташкентский городской суд по уголовным делам приговорил Саимджона Умарова к 16-ти годам заключения за ограбление, основываясь на признании, которое было получено после многократных пыток. Согласно расследованию, проведенному правозащитниками, офицеры Чиланзарского районного управления милиции г. Ташкента избили Умарова, угрожая ему длительным заключением и вынудив его признать себя виновным. На суде Умаров неоднократно опровергал свое признание, а предполагаемый пострадавший заявил, что среди грабителей Умарова не было.

Тридцатого ноября Ихтиер Хамроев, находящийся в заключении член Общества по борьбе за права человека в Узбекистане и являющийся сыном широкоизвестного правозащитника Бахтиера Хамроева, нанес себе ранение колющим предметом в знак протеста после того, как был избит тюремными охранниками. В январе власти перевели его в Зафарабадскую районную больницу, где ему поставили диагноз «язва желудка», которая появилась или обострилась, как сообщается, в результате нанесения побоев в области средней части туловища. В сентябре 2006 г. власти приговорили Хамроева к трем годам лишения свободы по обвинениям в хулиганстве.

В ходе различных инцидентов в ноябре три человека, которые были обвинены в членстве в ХТ скончались в тюрьме в г.Андижан. Милиция доставила тела Фитрата Салахиддинова и Тахира Нурмухаммедова их семьям 13 и 15 ноября соответственно.Члены их семей сообщили о следах пыток на их телах. Третий человек, имя которого не называется, умер приблизительно 29 ноября. Правозащитники заявили, что количество смертей во время нахождения под стражей было больше, чем то, о котором сообщалось, но что точно подсчитать количество смертей не представлялось возможным ввиду отсутствия независимого тюремного мониторинга.

Следователи содержали Алишера Караматова и Азама Фармонова, членов Общества по борьбе за права человека в Узбекистане,без связи с внешним миром в течение месяца и, как сообщалось, подвергали их пыткам и жестокому обращению до того как в июне 2006 г. они были приговорены к девяти годам лишения свободы за вымогательство. После вынесения приговора Фармонов стал первым правозащитником, который был отправлен в тюрьму Жаслык, основанную в 1997 г., для содержания под стражей религиозных заключенных, а Караматов был отправлен тюрьму г. Карши. По словам членов семьи, Фармонова в тюрьме пытали. С 23 мая по 19 июня Фармонов находился в камере одиночного заключения, где, как предполагается, тюремные охранники ежедневно били его по ногам и голове.С 10 по 20 октября Фармонов был вновь помещен в камеру одиночного заключения и, как сообщается, в это время пятеро тюремных охранников избивали его до потери сознания.

Не получили никакого развития дела о пытках во время заключения в 2005 г. двух мусульман-суфистов, а также Якубжона Алиева.

Сообщалось о нескольких подтвержденных случаях медицинских злоупотреблений по политическим мотивам. Как и в прошлые годы, правохранительные власти помещали местных политических активистов и правозащитников в психиатрические учреждения с целью прекратить их деятельность. Жертвы имели возможность через адвокатов просить о пересмотре их дел коммисией медицинских экспертов, однако на практике подобные комиссии, как правило, подтверждали решения правохранительных властей.

Тринадцатого апреля власти продлили еще на шесть месяцев заключение журналиста Джамшида Каримова, племянника президента Каримова. В сентябре 2006 г.по решению суда Джамшид был помещен в Самаркандскую психиатрическую лечебницу, несмотря на то, что он был признан врачами «стабильным, здоровым,психически адекватным и образованным». В мае семья Каримова отмечала, что его плохо кормили и у него постоянно была высокая температура. В июле в записке,которая, по утверждениям, была вынесена из лечебницы, Каримов сообщал, что состояние его здоровья ухудшилось, включая потерю памяти, сложности при попытке сконцентрироваться и частичную потерю зрения, в результате принудительного приема психотропных препаратов.

Власти часто принудительно помещали женщин-правозащитниц в психиатрические лечебницы. В марте и мае 2006 года, как сообщалось, правохранительные органы дважды арестовывали правозащитницу Шохиду Юлдошеву и подвергали ее принудительному лечению в в течение трех недель в психиатрическом учреждении в г. Карши. Юлдошева принимала участие в мониторинге судебных процессов оппонентов правящего режима, и правозащитники считают, что она была задержана по политическим мотивам.

Условия содержания в тюрьмах и местах предварительного заключения

По информации представителей тюремной администрации в 53 местах тюремного содержания находилось порядка 34 000 заключенных. Условия содержания в тюрьмах оставались тяжелыми и опасными для жизни, продолжали поступать сообщения о серьезных злоупотреблениях в тюрьмах. По сообщениям правозащитников и родственников заключенных, переполненность тюрем продолжала оставаться проблемой. В тюрьмах были распространены туберкулез и гепатит, в результате чего даже краткое пребывание в местах заключения представляло потенциальную угрозу для жизни. Представители тюремной администрации отмечали, что порядка 1 000 заключенных были заражены туберкулезом. Международные здравохранительные и другие организации, которым власти не предоставили доступ в тюрьмы, не могли подтвердить эту цифру. В отношении продуктов питания и лекарств,которых, как сообщалось, недоставало в некоторых тюрьмах, заключенные часто полагались на посещения родственников. Члены семей часто сообщали о том, что продукты и лекарства, которые они приносили для заключенных присваивали сотрудники тюрем. Поступали сообщения о заключенных, работающих в тяжелых условиях, а в некоторых случаях – избиваемых в тюрьмах.

Правозащитники сообщали о том, что власти содержали политзаключенных и тех, кто осужден за членство в запрещенных религиозных организациях в особым образом маркированных зонах тюрем и создавали для них более тяжелые условия и обращались с ними более жестко, чем с другими заключенными. Поступали сообщения о том, что власти не освобождали заключенных, особенно осужденных за религиозный экстремизм, по отбывании ими их сроков лишения свободы, а наоборот, часто находили способы для продления сроков, обвиняя заключенных в совершении дополнительных преступлений, и такие обвинения не подвергались судебным пересмотрам.

Пятого апреля бывший военный прокурор Сурхандарьи Бахтиер Хасанов, приговоренный в 2000 г. к 17 годам лишения свободы за контрабанду наркотиков, скончался после того, как был избит другим заключенным в исправительно-трудовой колонии 64-21.

Восемнадцатого июля Шухрат Диеров являвшийся, как предполагалось, членом ХТ, и приговоренный в 2000 г. к девяти годам лишения свободы за попытку посягательства на конституционный строй, умер от туберкулеза в больнице тюрьмы 64-36 в г. Карши. Члены его семьи заявили, что власти отказали Диерову в надлежащем лечении его заболевания.

В июле Иномжон Ёкубов, который в 1998 г. был приговорен к 18-ти годам лишения свободы за членство в ХТ, умер в тюрьме при невыясненных обстоятельствах. Двадцать девятого июля власти передали его тело семье, по свидетельству которой на теле имелось несколько ран.

Согласно источникам среди правозащитников, в середине августа несколько сотен заключенных, осужденных за религиозный экстремизм в тюрьме 64-78 в г. Зеравшане в Навоийской области собрались, протестуя против условий содержания в тюрьме и преследования мусульман. Как сообщается, тюремные власти вмешались и предположительно убили и ранили неизвестное количество заключенных. После этого тюремные власти доставили тело Ортикджона Мухаммедома,осужденного за членство в ХТ,его семье в Ташкенте и приказали немедленно захоронить его. Члены семьи сообщили, что тело было покрыто синяками и ранами.

Независимые организации по правам человека не посещали места отбывания наказания с тем, чтобы осуществлять мониторинг условий содержания. В течение прошедшего года Международный комитет Красного Креста (МККК) проводил переговоры с правительством по получению доступа ко всем находящимся под стражей заключенным в соответствии со стандартной практикой МККК, но соглашение не было достигнуто.

d. Произвольный арест или задержание

Конституция и законодательство запрещают произвольный арест и задержание; однако, подобная практика продолжала оставаться проблемой.

Роль милиции и аппарата безопасности

Милицией управляет Министерство внутренних дел, которое отвечает за правоприменение и поддержание порядка. СНБ, возглавляемая председателем, который отчитывается непосредственно перед президентом, занимается широким рядом вопросов национальной безопасности, включая коррупцию, организованную преступность и наркотики. Коррупция среди сотрудников правохранительных органов продолжала оставаться проблемой. Сотрудники милиции на регулярной основе произвольно задерживали граждан, вымогая взятки. Безнаказанность продолжала оставаться проблемой, власти редко наказывали чиновников, ответственных за нарушения. В Главном следственном управлении МВД существуют процедуры по внутренним расследованиям нарушений и применения дисциплинарных взысканий к сотрудникам обвиненным в злоупотреблениях. Главное следственное управление проводило внутренние расследования в нескольких отдельно взятых случаях. Офис омбудсмана по правам человека при парламенте также обладает правом расследования подобных случаев. Однако, нет независимого органа, наделенного полномочиями на регулярной основе расследовать подобные заявления. Главное следственное управление МВД включило курс обучения по правам человека в программу повышения служебной квалификации офицеров.

Четвертого июля был подписан меморандум о взаимопонимании между МВД и Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) по разработке нового учебного плана и современных обучающих методик для Академии МВД. Эти методики призваны способствовать тому, чтобы МВД приняло западную модель охраны общественного порядка и взаимодействия с населением. В сентябре Подразделение ОБСЕ по стратегическим вопросам полицейской деятельности и МВД провели четырехдневный курс подготовки для слушателей Академии МВД, который проводили эксперты полицейского учебного центра при Международной академии в Венгрии и Национальной полицейской академии Ирландии.

Арест и задержание

Закон не требует, чтобы ордер на арест выдавался в судебном порядке, и предоставляет большую свободу выбора в отношении надлежащего основания для ареста; но закон требует, чтобы полномочный орган, осуществляющий арест, направлял отчет, обосновывающий арест, прокурору в течение 24 часов после того, как лиц заключено под стражу. Закон также обязывает провести допрос всех задержанных, независимо от того, являются они подозреваемыми или обвиняемыми, в течение 24 часов с момента задержания. Подозреваемые имеют право хранить молчание. Не существует правового определения задержания. Задержание без официального предъявления обвинения допускается в течение до 72 часов, но прокурор может продлить задержание дополнительно на 7 дней, в течение которых лицу должно быть предъявлено обвинение или его обязаны освободить. На практике власти продолжали держать под арестом подозреваемых после допустимых по закону сроков, прибегая для этого к различным средствам, включая предъявление фальсифицировнных обвинений. В нескольких случаях лица сначала были задержаны в качестве свидетелей, а позже им были предъявлены ложные обвинения в совершении преступлений. После того, как обвинение предъявлено, подозреваемый может находиться в предварительном заключении на время проведения расследования по усмотрению прокурора. Прокурор может отпустить задержанного под подписку на время до судебного разбирательства, хотя на практике власти часто игнорировали такие юридические процедуры. Арестованные, которым предъявлено обвинение в совершении преступления, могут быть отпущены до судебного разбирательства с условием предоставления гарантий, что они будут присутствовать на суде. В таких случаях не требуется внесения залога, но отпущенный обязан каждый день отмечаться в милицейском участке.

Двадцать девятого июня парламент принял новый закон о хабеас корпус, котрый передает права санкции на арест от прокуратуры судам. Согласно этому закону судья, проводящий заседание суда по санкции на арест, не может находится в составе судей во время судебного разбирательства по делу арестованного, а арестованный имеет право просить о встрече с судьей, на которой будет определено, продолжиться ли заключение или арестованный будет отпущен.

Постановлением Верховного суда обвиняемому предоставляется право на адвоката с момента задержания. Но на практике власти часто отказывали в доступе к адвокату, или затягивали предоставление такого доступа и запрещали контакты с семьей. Следователи часто оказывали давление на обвиняемых, чтобы те подписали заявления об отказе воспользоваться услугами частного адвоката, которого нанимала семья обвиняемого. Вместо этого власти назначали государственных адвокатов, которые не обеспечивали эффективную защиту обвиняемого.

В течение прошедшего года милиция часто проводила произвольные аресты или задержания людей за выражение критических по отношению к правительству взглядов. Например, 14 января пограничники задержали правозащитника из Андижана и судмедэксперта Гульбахор Тураеву на пограничном посту, в то время как она возвращалась из Кыргызстана. Ранее Тураева сообщила международным организациям об убийстве мирных граждан во время волнений 2005 года в Андижане и утверждала, что врачи в Ферганской долине проводят операции по удалению матки женщинам, тогда, когда это не является необходимым по медицинским показаниям, не уведомляя женщин об этом или без их согласия. Двадцать четвертого апреля андижанский суд приговорил Тураеву к шести годам заключения за антиконституционную деятельность, клевету, изготовление и распространение материалов, представляющих угрозу для общественного порядка. Второй судебный процес, состоявшийся 7 мая осудил Тураеву по дополнительным обвинениям в клевете и оштрафовал ее на 510 долларов США (648,000 сум). Двенадцатого июня апелляционный суд Андижана заменил наказание в виде шести лет лишения свободы на шесть лет условно и три года испытательного срока; штраф аннулирован не был.

Двадцать второго января власти арестовали сотрудника организации Хьюман райтс вотч и журналистку Умиду Ниязову, когда она пыталась вернуться из Кыргызстана и держали ее без связи с внешним миром в течение четырех дней. Первого мая Сергелийский районный суд г.Ташкента приговорил Ниязову к семи годам заключения по обвинениям в нелегальном пересечении границы, провозе контрабанды, изготовлении и распространении материалов, представляющих угрозу для общественного порядка. Восьмого мая апелляционный суд Ташкента смягчил наказание в виде семи лет лишения свободы на семь лет условно и три года испытательного срока и освободил ее из под стражи.

Наблюдатели из среды правозащитников заявили, что обвинения против Тураевой и Ниязовой были политически мотивированы, и что их заставили признать себя виновными для того, чтобы суд мог освободить их из под стражи. По завершении апелляционного суда на Ниязову наложили официальные и неофициальные ограничения по передвижению.

Поступали сообщения о том, что сотрудники милиции арестовывали людей по фальсифицированным обвинениям, пользуясь тактикой запугивания во избежание разоблачения в причастности к коррупции или участия в местной преступной деятельности их или членов их семей. Во многих подобных случаях власти прибегали к фальсифицированным обвинениям в экономических преступлениях, таких как вымогательство или уклонение от налогов.

Власти продолжали произвольно арестовывать людей по обвинениям в экстремистской деятельности, экстремистских настроениях или в связях с запрещенными религиозными группами. Местные правозащитники сообщали, что сотрудники милиции и служб безопасности, получив приказ по ликвидации ячеек Хизбут-Тахрир, часто арестовывали членов семьи или близких друзей подозреваемых в членстве в этой организации. Власти не делали особого различия между действительными членами ХТ и серьезно сочувствующими этой организации – например, людьми, которые посещали занятия по изучению Корана вместе с членами ХТ.

В отличие от прошлых лет поступало не так много сообщений о том, что власти арестовывали и преследовали в судебном порядке людей на том основании, что они хранили литературу ХТ.

Принудительные признания и дача показаний являлись широко распространенной практикой. Даже лица, принадлежность которых к ХТ известна, заявляли о том, что дела против них основывались не на фактических доказательствах, а на подброшенных материлах или даче ложных показаний.

Милиция преследовала и иногда произвольно арестовывала членов оппозиционных партий Бирлик, Свободные фермеры, Эрк.

В течение прошедшего года длительность предварительного задержания, как правило, варьировалась от одного до трех месяцев. По оценкам тюремных властей одновременно в предварительном заключении находилось порядка 3 400 лиц.

В целом, прокуроры пользовались почти исключительно свободой действий в отношении большинства аспектов уголовного судопроизводства, включая предварительное заключение.

Задержанные не имели доступа к судам, чтобы обжаловать длительность или законность предварительного заключения. Даже в случаях, когда обвинения не были предъявлены, милиция и прокуроры изыскивали способы обойти ограничения по срокам задержания без предъявления обвинения, продолжая удерживать людей под стражей если не в качестве подозреваемых, то в качестве свидетелей.

Милиция на местах регулярно применяла тактику домашнего ареста в целях подавления инакомыслия. Во многих случаях милиция окружала дома правозащитников и тех, кто критикует правительство, не позволяя им принимать участие в общественных демонстрациях и других мероприятиях. Бахтиер Хамроев из Общества защиты прав человека в Узбекистане и другие правозащитники в Джизакской области сообщали, что местная милиция регулярно окружала их жилища, не позволяя им выходить из дома. Правозащитник из Ташкента Сурат Икрамов сообщал о подобном наблюдении за его домом, что не позволило ему провести мониторинг судебных процессов над религиозными экстремистами в Ташкенте.

Амнистия

С ноября 2006 года по февраль правительство провело ежегодную амнистию, объявленную в ноябре 2006 года. Тюремные чиновники сообщили, что по амнистии были выпущены на свободу 3 661 человек, в том числе 26 несовершеннолетних и 72 человека, содержавшихся в предварительном заключении в ожидании судебного процесса; также 9 482 человека получили сокращения сроков тюремного заключения. Правительство объявило, что амнистия распространялась на заключенных, осужденных на сроки до 10 лет лишения свободы за членство в запрещенных организациях и за преступления против мира и безопасности. Также как и в предыдущие годы, указ об амнистии намеренно не применялся к тем , кто "систематически нарушает внутренний режим тюрьмы". Утверждения о нарушениях тюремной дисциплины не подвергались пересмотрению со стороны независимых судебных органов, равно как и не подтверждались через слушания, открытые для посторонних наблюдателей. По словам правозащитников, тюремные власти обвиняли отдельных заключенных в повторных нарушениях внутренней дисциплины, специально для того, чтобы они не подпадали под амнистию. Случаи, в которых, возможно, была использована эта тактика, касаются правозащитников Мутабар Тожибоевой, Ихтиера Хамроева и представителя политической оппозиции Санжара Умарова.

В число выпущенных на свободу вошли Уткир Пардаев, брат правозащитника из Джизака Уктама Пардаева, арестованный и осужденный в 2006 году, по утверждениям правозащитников по политически мотивированным обвинениям, за хулиганство; Едгор Турлибеков, осужденный на три с половиной года лишения свободы в октябре 2006 года за оскорбление и клевету после того, как он распространил листовки, критикующие политику правительства; и Абдулгапур Дадабаев, председатель областного андижанского отделения Эзгулик, задержанный на 18 месяцев без предъявления официальных обвинений после его ареста при пересечении узбекско-киргизской границы в 2005 году.

Также как и в предыдущие амнистии, сообщалось что, власти заставляли заключенных подписывать письма раскаяния, как одно из условий для освобождения. Были утверждения о том, что некоторые заключенные подвергались физическим унижениям в случае отказа подписывать подобные письма, а также стало известно о том, что многих заключенных не выпускали на свободу даже после того, как они подписывали вышеупомянутые письма. Несмотря на установленные правила освобождения, местные чиновники тюрем имели значительные права в определении кандидатов для амнистии. Как и в предыдущие годы, поступали сообщения о коррупции. В прошлом, амнистированные заключенные заявляли, что утвержденные правительством имамы направлялись в некоторые тюрьмы для окончательного определения искренности покаяния заключенного. По сообщениям, власти прибегали к этой мере зачастую при консультации с местным махаллинским комитетом (сходом граждан).

В декабре президент Каримов утвердил постановление об амнистии, принятое сенатом 30 ноября в честь 15-летней годовщины конституции.

e. Отказ в справедливом открытом суде

Хотя конституция предоставляет независимость судопроизводству, судебная ветвь власти получала свои указания от исполнительной власти, в особенности от Генеральной прокуратуры, и на практике, пользовалось очень незначительной самостоятельностью.

Согласно закону, президент назначает всех судей на пятилетний срок. Отстранение судей Верховного Суда должно быть подтверждено Парламентом, который подчиняется воле Президента.

Существуют верховные суды по уголовным делам, имеющие юрисдикцию над автономной Республикой Каракалпакстан. Решения районных или областных судов могут быть обжалованы в суде следующей инстанции в течение 10 дней после вынесения приговора. Кроме того, Конституционный Суд пересматривает законы, постановления и судебные решения на предмет соответствия Конституции. Военные суды занимаются всеми гражданскими и уголовными делами военных. Верховный суд Узбекистана является судом общей юрисдикции, который рассматривает дела национальной значимости.

Судебная процедура

Большинство судебных заседаний официально считаются открытыми, хотя на практике доступ часто ограничивался Судебные слушания могут быть закрытыми в исключительных случаях; например, в делах, содержащих государственную тайну, или же при необходимости обеспечения безопасности жертв и свидетелей Суды часто требовали от наблюдателей получения письменного разрешения председателя суда или Верховного суда. Получение разрешения было трудным и длительным процессом, в результате чего во многих случаях международные наблюдатели пропускали важные части судебных слушаний. Местные и международные наблюдатели, включая иностранных дипломатов, часто не допускались на судебные слушания.

Правительство обычно объявляло о слушаниях, включая слушания по делам лиц, которые, как утверждалось, принадлежали к числу религиозных экстремистов, только в судах, где дело должно было слушаться, и всего за один или два дня до его начала.

Комитеты рабочих коллективов или же махаллинские комитеты выбирают судейские коллегии, состоящие из профессионального судьи и двух заседателей, которые заседают на слушаниях. Заседатели редко используют право голоса, а профессиональный судья обычно полагается на рекомендации прокурора по юридическим и другим вопросам. Слушания с участием присяжного суда не практикуются.

Подсудимые имеют право присутствовать в суде, слушать и опровергать свидетелей и представлять доказательства. Эти права в основном соблюдались, в том числе в громких слушаниях дел правозащитников и политических судебных процессах. Однако, почти во всех уголовных делах, представленных суду прокуратурой, выносился обвинительный приговор. Подсудимые имеют право нанимать адвоката, а правительство предоставляет бесплатного защитника по необходимости. Тем не менее, адвокаты, назначенные государством, как правило, действовали в интересах государства, а не в интересах своих клиентов. Власти часто нарушали право на найм адвоката во время предварительного заключения, и в нескольких случаях судьи отказали подсудимым в праве иметь адвоката по выбору. Было несколько сообщений о том, что следователи заставляли обвиняемых отказаться от помощи адвоката. Защита часто была некомпетентной и в большинстве случаев ее роль ограничивалась представлением писем о расскаянии и прошений о помиловании.Несколько частных юридических фирм предоставляли бесплатные консультации, часть которых финансировалась через вклады международных организаций.

Государственные обвинители выдают ордера на аресты, прямые расследования, готовят уголовные дела и рекомендуют приговоры. Обвиняемым не предоставляется право презумпции невиновности. Если приговор судьи не соответствует рекомендации прокурора, прокурор имеет право обжалования приговора в высших инстанциях. Приговоры часто основываются единственно на признании обвиняемых и заявлениях свидетелей, часто получаемых путем пыток, угроз членам семей и других способов принуждения. В редких случаях, когда не объявляется обвинительный приговор, судья изредка оправдывает подзащитного, дело отправляется на доследование. Юридической защита от вторичного привлечения к уголовной ответственности за то же преступление на практике на применяется.

14 мая правительство осудило Ирфана Хамидова, члена Самаркандского прихода Свидетелей Иеговы, в незаконном распространении религиозного учения и осудило его на два года исправительных работ после процесса, где положительные для его дела показания свидетелей были уничтожены.

Закон гарантирует подзащитному право апелляции. Апелляции не дают результата как аннуляции приговора, но в нескольких делах дали сокращение срока или замену его на условный срок.

Адвокаты – защитники имеют в некоторых случаях ограниченный доступ к свидетельствам, которые находятся в ведении государственных органов и имеют отношение к делам их подзащитных. Однако, в большинстве случаев, ведение уголовного дела было основано только на признаниях подсудимого или обличительных показаниях свидетелей обвинения, в особенности в делах подозреваемых в членстве в Хизбут Тахрир (ХТ). Адвокаты могут, и в нескольких случаях смогли убедить судей,отклонить признания и расследовать заявления о применении пыток. Судьи постоянно игнорировали подобные заявления или отклоняли их как не имеющих основания.

Политические заключенные и лица, содержащиеся под стражей

Не представляется возможным произвести оценку политических заключенных и количества лиц, содержащихся под стражей. Активисты - правозащитники считают, что количество политических заключенных продолжало возрастать в течении года, так как количество вновь заключенных, которым были вынесены приговоры возможно превышает количество заключенных амнистированных или закончивших сроки заключения. Основной части граждан, обвиненных в совершении политических преступлений, были предъявлены обвинения за которые они были арестованы, такие как антиконституционная деятельность, участие в незаконных организациях или подготовка или распространение материалов, представляющих угрозу общественной безопасности. Однако, несколько правозащитников и журналистов были осуждены по политически мотивированным обвинениям в таких преступлениях, как вымогательство и хулиганство. В течении года были осуждены и подвергнуты тюремному заключению несколько активистов – правозащитников, журналистов и жителей города Андижана за обсуждение событий 2005 года или тем, касающихся их. Посещения политических заключенных или задержанных независимыми группами по мониторингу не были разрешены властями в течении года.

19 февраля, Андижанский областной суд по уголовным делам приговорил Исроила Холдорова, активиста оппозиционнй партии Эрк, к шести годам годам тюремного заключения по обвинению в незаконном пересечении границы, антиконституционной деятельности, членстве нелегальной организации и распространении материалов содержащих угрозу общественному порядку. Холдоров бежал в Кыргызстан после событий в Андижане 2005 года. Правозащитники Кыргызстана, включая официального омбудсмана, обвинили агентов спецслужб в похищении Холдорова и других беженцев из Андижана.

24 сентября военный трибунал города Ташкента осудил Эркина Мусаева, бывшего сотрудника Министерства обороны, по обвинению в коррупции. Данное осуждение Мусаева было уже третьим за последние два года и его последний тюремный срок был продлен с 16 до 20 лет. В марте, по сообщениям, Мусаев был переведен из тюрьмы в Бекабаде, Ташкентская область, в СНБ в Ташкенте, где ему было приказано выступить свидетелем против нескольких сотрудников Комитета по охране госграниц. Когда Мусаев отказался от участия в деле в качестве свидетеля, он стал обвиняемым. Его второй срок был связан с его работой в Программе Развития ООН, ПРОООН, что лишило его права на амнистию и прибавило еще один год к его предыдущему тюремному сроку. Родственники и наблюдатели утверждают, что обвинения против Мусаева политически мотивированы. Мусаев сообщал, что он подвергался пыткам во время предварительного заключения в ходе следствия по первому делу, включая нанесения жестоких побоев в области головы, грудной клетки и нижних конечностей. После его отказа принимать участие в качестве свидетеля в третьем процессе, следователи били Мусаева по голове, что привело к тяжелому сотрясению мозга.

Не было развития в деле правозащитника Саиджахона Зайнабитдинова, получившего семилетний срок заключения в январе 2006 года по решению Ташкентского областного суда за экстремистскую деятельность в связи с андижанскими событиями 2005 года. Правительственные органы отказывали или не могли ответить на несколько обращений поступивших от иностранных дипломатических миссий по поводу встречи с Зайнабитдиновым. В августе 2006 года, после пяти месяцев в Каршинской городской колонии, власти перевели его ташкентскую тюрьму и затем, в декабре 2006 года, в колонию в Зангиатинском районе. Только там ему была предоставлена возможность встречи с его адвокатом, который в последствии сообщил, что Зайнабитдинов находится в удовлетворительном состоянии.

В течении года власти содержали Санджара Умарова в тюрьме Навоийской области. По сообщениям, возможность посетить его была предоставлена его родственникам дважды. Члены его семьи сообщили, что состояние его здоровья значительно ухудшилось в результате одиночного заключения в течении более одного года. В конце года он был переведен в камеру общего заключения. На двух отдельных процессах в марте 2006 года Ташкентский городской суд по уголовным делам осудил Умарова и Нодиру Хидоятову, соучредителей политической оппозиционной "Солнечной Коалиции" в уклонении от выплаты налогов, незаконной торговле товарами широкого потребления и приговорил их к десяти и четырнадцати с половиной годам лишения свободы соответственно. Власти освободили Хидоятову после решения Ташкентского апелляционного суда о смягчении ее наказания в мае 2006 года, так же они сократили в целях гуманности срок приговора Умарова до семи лет и восьми месяцев. Умаров был подвергнут судом штрафу на сумму 8, 2 миллиона долларов США ( 10, 4 миллиардов сум). Наблюдатели из неправительственных организаций по правам человека критиковали оба процесса как политически мотивированные.

14 августа власти признали, что правозащитница Мутабар Тожибоева, арестованная в 2005 году и приговоренная в марте 2006 к восьми годам тюремного заключения, виделась со своей семьей четыре раза и один раз со своим адвокатом с момента ее тюремного заключения. Со слов ее семьи, она неоднократно, но безуспешно обращалась по поводу предоставления ей посещений. По имеющимся сведениям, 15 января, через несколько дней после того, как он посетил ее в тюрьме, брату Тожибоевой угрожали неизвестные лица, предупредив, что если в дальнейшем он попытается еще раз увидеть сестру, его обвинят в членстве в ХТ и посажен в тюрьму. В июле 2006 года администрация ташкентской городской тюрьмы на 10 дней поместили Тожибоеву в психиатрическое отделение тюремной больницы. По имеющимся сведениям врачи вводили ей медикаменты орально.

Гражданские суды работают на городском или районном , а также на межрайонном и областном уровнях. Уголовные суды работают на городском или районном уровнях. Существуют также Верховные суды с юрисдикцией над Автономной Республикой Каракалпакстан.

Суды по хозяйственным делам с юрисдикцией над областями, городом Ташкентом и Автономной Республикой Каракалпакстан ответственны за разрешения споров между юридическими лицами. Решения этих судов могут быть обжалованы Верховным судом по хозяйственным делам.

Гражданские, юридические процедуры и защита прав

Несмотря на то, что конституция их гарантирует, судебная система не является независимой и объективной в гражданских делах.Граждане могут подать иск в гражданские суды в соответствующиях случаях при нарушениях прав человека.Существуют судебные дела, где суды принимали положительные решения в пользу истца в таких делах. Однако, есть много сообщений, где взятки судьям влияли на решение дел в гражданских судах.

f. Самоуправное вмешательство в частную, семейную жизнь, жилище или переписку

Конституция и закон запрещают самоуправное вмешательство в частную, семейную жизнь, жилище или переписку; однако на практике власти не соблюдают эти запреты. Закон требует ордер прокурора на разрешение на электронное наблюдение, но нет положения для осуществления судебного контроля над подобными полномочиями. Общепринято предположение, что спецслужбы ведут мониторинг телефонных разговоров и применяют наблюдение и прослушивание разговоров лиц, занимающихся оппозиционной политической деятельностью.

Поступили в течении года многочисленные заявления на милицию и другие службы безопасности, когда они проникали в жилища правозащитников и религиозных деятелей без санкций независимых судебных органов. Прихожане нескольких протестантских церквей, проводивших службы в частных домах, сообщали, что в нескольких случаях вооруженные офицеры служб безопасности проводили рейды, подвергая задержанию прихожан по подозрению в незаконной религиозной деятельности.

24 сентября, группа женщин и детей, численностью приблизительно в 20 человек, силой ворвались в дом Саиды Курбановой в Пахтакорском районе Джизакской области во время посещения ее Еленой Урлаевой, правозащитницей из города Ташкента. Они набросились на Курбанову и Урлаеву; милиция присуствовала при этой сцене, но не оказала никакой помощи. Правозащитники считают, что нападение было совершено в сотрудничестве с милицией.

Власти продолжают использовать приблизительно 12.000 махаллинских комитетов (сходов граждан), как источник информации о потенциальных экстремистах. Комитеты выполняюли различные функции социальной поддержки, но они так же осуществляли связь между местной общественностью, властями и правоохранительными органами. Махаллинские комитеты в сельской местности имели тенденцию больш è го влияния, чем таковые в городах. Каждый комитет назначал «посбона», блюстителя порядка в округе, в чьи обязанности входило обеспечивать общественное спокойствие и поддерживать надлежащий моральный климат. На деле, посбоны предотвращали молодежь от вовлечения в экстремистские исламские группы. Комитеты часто обращали внимание милиции на жителей, казавшихся подозрительными и, работая совместно с представителями МВД и СНБ, по сообщениям, обращали особое внимание на недавно амнистированных заключенных и семьи лиц, которые находились в заключении по обвинению в экстремизме. В течении года поступило несколько сообщений о том, что махаллинские комитеты, по приказам СНБ, наблюдали за индивидуальными религиозными отправлениями и отговаривали жителей от членства в протестантских христианских церквях.

Власти часто подвергали задержанию и плохому обращению членов семей лиц, находящихся в розыске или в тюремном заключении по обвинению в исламском экстремизме, даже при ограниченном наличии доказательств их вовлеченности. Неоднократно поступали заслуживающие доверия заявления о том, что милиция, работодатели и махалля преследовали и подвергали задержанию членов семей правозащитников. Новых заявлений о преследовании членов семей граждан, бежавших в Кыргызстан после беспорядков в Андижане в 2005 году не поступало.

Раздел 2 Соблюдение гражданских свобод, включая:

а. Свобода слова и печати

Конституция и закон гарантируют свободу слова и прессы; однако власти повсеместно их не соблюдают.

Закон ограничивает критику в адрес президента; публичное оскорбление президента является преступлением и наказывается сроком до пяти лет тюремного заключения. Закон, в частности, запрещает статьи подстрекающие к религиозным столкновениям и этническим разногласиям или к призывам к подрыву или свержению конституционного строя.

Власти продолжали по прежнему квалифицировать распространение листовок запрещенной ХТ как подстрекательство с политическими и террористическими целями. В течении года, по сообщениям, милиция подвергала задержанию лиц, имевших литературу ХТ.

Национальное Информационное Агентство Узбекистана(УзА) тесно сотрудничает с президентским аппаратом при подготовке и распространении всех официально санкционированных новостей и информации. Правительственная пресса и информационное агентство ответственны за мониторинг всех средств массовой информации. Кабинет министров владеет и осуществляет контроль над тремя наиболее влиятельными национальными ежедневными газетами: Правда Востока (русский язык), Халк Сузи (узбекский язык) и Народное Слово(русский язык). Власти или контролируемые ими политические партии или движения, ташкентские городские власти и районные "хокимияты” (администрации) владеют или контролируют несколько других ежедневных и ежеднедельных изданий. Власти также опубликовали несколько статей на официальных Интернет сайтах, включая UzA.uz Национального Агентства Новостей Узбекистана и Jahon.mfa.uz Министерства иностранных дел(МИД). Несколько веб сайтов, в особенности Press-uz.info, Gazeta.uz и C-Аsia.org, якобы являлись независимыми, но в своих отчетах они отражали точку зрения властей.

Несколько частных издательств выпускали местные газеты с ограниченным тиражом. Некоторые издательства, принадлежащие властям, издавали большую часть газет. Властями разрешалось издание частных газет публикующих рекламу, гороскопы и схожие материалы, без редакционных статей или содержательных новостных разделов. Три разрешенные властями частные русско-язычные газеты – Новости Узбекистана, Новый Век и Бизнес Вестник Востока содержали статьи и передовицы благоприятные для правительства, так же как и две газеты на узбекском языке – Хуррият, издаваемая Ассоциацией журналистов и Мохият, принадлежащая Туркистон- Пресс, неправительственному информационному агентству, лояльному властям. Власти не позволили повсеместного распространения иностранных газет и публикаций. Однако две или три российские газеты и разнообразные российские таблоиды были доступны, как и скромный выбор иностранных периодических изданий в крупных гостиницах и некоторых других местах в Ташкенте.

11 января власти официально выдали новые лицензии на издательскую деятельность редакции правовой газете Адвокат - Пресс с условием изменить название на Хукук Жароен – Юридический Процесс и согласования всех будущих назначений в газете с правительственными органами. В 2005 году Узбекское Агенство печати и информации распорядилось о закрытии газеты после серии публикаций содержащих критику государственных чиновников допустивших нарушения закона.

15 января президент Каримов подписал законодательный акт, который утвердил дальнейшие ограничения средств массовой информации, в еще большей степени, чем резолюция марта 2006 года, запретившая журналистам работать без аккредитаций, или работу в неаккредитованных изданиях. Новый закон устанавливает ответственность всех иностранных и местных средств массовой информации за "объективность” публикуемых материалов, запрещает иностранным журналистам работу в стране без официальной аккредитации и требует, чтобы все иностранные СМИ функционирующие в стране, подчинялись местным законам по средствам массовой информации. Законодательный акт так же запрещает пропаганду религиозного экстремизма, сепаратизма и фундаментализма, а так же разжигание этнической и религиозной ненависти. Закон так же запрещает юридическим лицам с более чем 30 процентным иностранным капиталом открытие средств масс медиа в стране.

31 июля власти закрыли независимый «Одам Орасида», популярный еженедельник, ориентированный на читателя, проповедующего ислам,ссылаясь на мнимые нарушения закона по средствам массовой информации. Еженедельник дискутировал социальные темы, такие как детская смертность, гомосексуализм и проституция с мусульманской точки зрения, чем составил конкуренцию газетам и изданиям поддерживаемым властями, или тем, которые ограничивали свое содержание в большей части развлекательным материалом и светскими сплетнями. С момента начала работы этого издания, тираж его увеличился до 24 тысяч экземпляров в Ташкенте, что превышает тираж большинства официальных изданий.

Четыре государственных канала полностью поддерживающие правительство доминируют в телевещании. Существовали 24 негосударственные региональные телевизионные станции и 14 негосударственных радиостанций. Власти полностью контролировали вещание и средства печати.Журналисты и ответственные сотрудники в редакциях в государственных органах массовой информации сообщали о наличии ответственных сотрудников на национальных телевизионных станциях и газетах, обязанностью которых была внутренняя цензура. Несмотря на это, были сообщения о том, что региональное телевидение смогло траслировать умеренно критический материал по местной тематике.

Власти продолжали отказывать в разрешении на вещание Радио Свободная Европа/Радио Либерти и Международной Службе Би-Би-Си внутри страны. Власти так же отказали в аккредитации их иностранных корреспондентов и других иностранных СМИ.

Волна преследования журналистов властями, поводом для которых послужили андижанския события 2005 года, продолжалась в течении года. Милиция, службы безопасности подвергали журналистов СМИ арестам, притеснениям, запугиваниям, принуждению, а так же бюрократическим ограничениям их деятельности.

В марте прокуратура начала уголовные процедуры против Натальи Бушуевой, местного журналиста, работавшей на германское агенство Дойче Велле по предполагаемому сокрытию налогов и работе без лицензии Министерства Иностранных Дел. Опасаясь невозможности справедливого суда, Бушуева скрылась за рубежом.

В апреле правительство обвинило ещё трех корреспондентов Дойче Велле (Deutsche Welle), в том числе Юрия Черногаева, Сайеру Розикулову и Обида Шабанова, в ведении профессиональной деятельности без необходимой лицензии. 4 июня прокуратура города Ташкента сняла с них обвинения, сославшись на их подпадание под амнистию от ноября 2006 года.

14 июня Самаркандский суд наложил штраф размером в 1 575 долларов США (2 млн сум) на главу Центра правозащитных инициатив Комилжона Ашурова за публикацию статьи, ставящую под вопрос легитимность выдвижения кандидатуры президента Каримова на переизбрание в декабре. 31 августа в процессе исполнения вердикта, судебные исполнители конфисковали офисное оборудование из центра Ашурова.

11 октября двое мужчин, предположительно, представившихся сотрудниками СНБ, совершили нападение на ташкентского корреспондента Института по освещению войны и мира (IWPR) и независимого интернет сайта Ferghana.ru Сида Янышева. Янышев был атакован в Ташкенте после возвращения из Чирчика, где он освещал местные протесты, связанные с нехваткой хлеба и растущими ценами на муку.

В течение года были сообщения о том, что журналисты подвергались преследованиям со стороны правительства в отместку за их контакты с иностранными дипломатами. СМИ, контролируемые государством, предупредили некоторых журналистов, чтобы те не участвовали в обсуждениях или других программах, спонсированных иностранными посольствами.

Межправительственный координационный комитет (МКК), выдает необходимые лицензии на вещание и работу СМИ одобренным медиа компаниям и имеет право отозвать лицензию без судебного решения. Центр по электромагнитной совместимости выдает лицензии на частоты.

По имеющимся сведениям, Национальная ассоциация электронных средств массовой информации (НАЭСМИ) использовала близкие связи своего директора с правительством, чтобы заставить местные телевизионные станции стать членами ассоциации и ограничить содержание их программ. Станции, противившиеся вступлению в НАЭСМИ, были подвергнуты проверкам налоговых инспекций, и в некоторых случаях, лишились лицензии на вещание. Во множестве случаев НАЭСМИ требовала от присоединенных местных станций вещать предписанные программы вместо самостоятельно созданных местных материалов.

Правительственные службы безопасности и другие органы регулярно давали издательствам статьи и письма для публикации под фиктивными именами авторов, а также прямые инструкции о типах статей, разрешенных для публикации. Часто не было почти никакой разницы между редакционным содержанием правительственных или частных газет. Было очень мало, если было вообще, статей с независимым расследованием. В течение года самоцензура оставалась стандартной практикой. Число и масштабы, критикующих газетных статей оставались весьма низкими.

Закон дает право совету директоров газеты, одобренного правительством, влиять на редакционное содержание сообщений в СМИ. Эти юридические положения устанавливают механизм, посредством которого правительство может косвенно влиять на содержание и еще больше поощрять членов СМИ практиковать самоцензуру. Телевидение и радиостанции проводили самоцензуру и только изредка выпускали критические сообщения.

В 2005 году поправки в Уголовном кодексе и Кодексе об административной ответственности существенно повысили размеры штрафов за диффамацию и клевету. В целом, правительство использовало обвинения в клевете, оскорблении и диффамации для наказания журналистов, правозащитников и других лиц, критикующих президента или правительство.

Свобода Интернета

Правительство разрешало доступ в Интернет, хотя провайдеры Интернет услуг, по требованию правительства, регулярно блокировали доступ к вебсайтам, которые правительство считало нежелательными. Правительство блокировало несколько новостных интернет сайтов и сайты, управляемые оппозиционными политическими партиями, хотя некоторые из них оставались доступными через прокси серверы. Были сообщения о том, что чиновники из национального оператора телекоммуникаций "Узбектелеком” регулярно посещали интернет кафе для мониторинга посещаемых вебсайтов.

Измененный закон о СМИ, подписанный президентом Каримовым 15 января, определяет вебсайты как часть СМИ. Это означает, что вебсайты подпадают под законодательство, обязывающее все местные и иностранные СМИ проходить регистрацию властей и сообщать им имена учредителя, главного редактора и штатных сотрудников. Они также должны предоставлять властям копии всех своих публикаций. По словам местных журналистов, с тех пор как измененный закон вступил в силу, провайдеры Интернет услуг начали блокировать доступ к блогам, обсуждающим любые аспекты из жизни страны.

В октябре 2006 года Кабинет Министров принял постановление, на основании которого все вебсайты в домене «.uz» должны регистрироваться в Государственном агенстве печати и информации. Постановление в целом затронуло только вебсайты принадлежащие или контролируемые государством. Оппозиционные вебсайты и сайты, управляемые международными НПО или СМИ, как правило, имели названия доменов зарегистрированные за пределами страны.

26 октября правительство заблокировало доступ к интернет сайтам, которые публиковали статьи об убийстве Алишера Саипова, этнического узбека, проживавшего в городе Ош, республики Кыргызстан.

Академическая свобода и культурные мероприятия

Правительство ограничивало академическую свободу. Власти часто требовали получение одобрения руководства на лекции и преподавательские конспекты в университетах. Хотя власти применяли эти требования непоследовательно, университетские профессора в целом практиковали самоцензуру. По сообщениям многих студентов, в университетах преподается обязательный курс изучения работ Каримова, посвященный книгам и речам Президента, и что пропуск одного из таких семинаров был основанием для отчисления. В 2005 году приказ Министерства высшего образования запретил сотрудничество между образовательными учреждениями и иностранными организациями без предварительного согласия правительства. В течении года правительство оказывало давление на преподавателей и студентов с тем, чтобы они не участвовали в конференциях, спонсируемых дипломатическими миссиями, или в программах академического обмена. Были сообщения о том, что студенты отказывались от участия в международных программах обмена после угроз со стороны руководства учебных заведений лишить их государственных грантов на обучение. Другие, участвовавшие в программах обмена на университетском уровне, сообщали об увольнении с работы в учебных заведениях по возвращении в страну. Было множество сообщений о том, что правительственные чиновники оказывали давление на местных граждан, препятствуя их участию в культурных мероприятиях, спонсировавшихся иностранными дипломатическими миссиями.

б. Свобода мирных собраний и ассоциаций

Свобода собраний

Хотя Конституция и закон предусматривают свободу собраний, на практике правительство часто ограничивало это право. Власти также имеют право приостановить или запретить шествия, митинги и демонстрации из соображений безопасности. Правительство, как правило, не выдавало требуемых разрешений на проведение демонстраций. В соответствии с изменениями в Уголовном кодексе и Кодексе об административной ответственности от 2005 года, с граждан взимаются большие штрафы за способствование несанкционированным шествиям, митингам, демонстрациям или предоставление места проведения или материалов. Изменения также существенно увеличили штрафы за нарушения процедур, связанных с организацией митингов, шествий и демонстраций.

В нескольких случаях, власти использовали разную тактику для предотвращения или приостановления мирных протестов. 2 января ташкентская милиция разогнала демонстрацию из нескольких правозащитников, требовавших освобождение политических заключенных, перед зданием Генеральной прокуратуры. 31 января милиция задержала шестерых людей, пытавшихся подать петицию на имя Председателя Верховного суда Буритоша Мустафаева и, по сообщениям, заставила их подписать письменные обещания о том, что они не будут больше участвовать в общественных демонстрациях. По утверждениям, власти избили одну из подававших петицию Ларису Кузнецову.

21 февраля ташкентская милиция прервала протест двух правозащитников, требующих отставки министра иностранных дел Владимира Норова. Также сообщалось, что три неизвестные женщины напали на двух активистов из числа протестующих, которые затем были задержаны милицией и обвинены в нападении на этих женщин.

8 марта, в Международный женский день, власти сорвали запланированную акцию солидарности в поддержку заключенных правозащитниц, поместив многих представителей оппозиции и правозащитников под домашний арест. 21 марта сотрудники милиции задержали и избили Елену Урлаеву, которая направлялась на демонстрацию на площади Хадра в г. Ташкенте в поддержку прав людей с ограниченными возможностями. Милиция также задержала девять других активистов, планировавших принять участие в демонстрации, и поместила под домашний арест активистов Жахонгира Шосалимова и Расула Таджибоева за несколько дней до протеста.

Тем не менее, по сообщениям правозащитников, в нескольких других случаях местные жители, протестовавшие против экономических условий без предварительного разрешения властей, не были подвержены какому-либо давлению со стороны властей.

Свобода ассоциаций

Хотя законом предусмотрена свобода ассоциаций, правительство продолжало ограничение этого права на практике. Правительство стремилось полностью контролировать деятельность неправительственных организаций. Закон налагает широкие ограничения на виды групп, которые могут быть сформированы, и требует, чтобы все организации были формально зарегистрированы в правительственном органе. Закон позволяет новой организации функционировать до шести месяцев в ожидании регистрации, в течении которых она определяется как "инициативная группа." Регистрация НПО и других общественных организаций была сложной и длительной, давая правительству много возможностей для создания препятствий. Правительство позволяло регистрироваться неполитическим ассоциациям и общественным организациям, но сложные правила и обременительная правительственная бюрократия делали процесс затруднительным. Правительство принуждало большинство местных НПО регистрироваться в котролируемой им ассоциации НПО, в задачи которой входили контроль всех аспектов финансирования и деятельности НПО.

3 января президент Каримов подписал закон, который немедленно вступил в силу и определил права и свободы НПО, гарантированные государством. Положения закона включают гарантии государственной защиты НПО и право проведения ими "любых видов деятельности, не противоречащих закону и задачам, определямым уставом НПО". Закон также запрещает вмешательство в деятельность этих организаций, предусматривает права собственности и права НПО "запрашивать, получать, исследовать, распространять, использовать и хранить информацию в соответствии с законодательством". Правительство остается единовластным органом, способным определить соответствие деятельности организации существующему законодательству.

28 апреля Кабинет министров принял новое постановление, согласно которому официально зарегистрированные НПО, занимающиеся "социально значимой деятельностью" не менее одного года, имеют право на получение государственной поддержки в виде субсидий, грантов и "государственных социальных заказов". Гранты и государственные социальные заказы, по существу, являются правительственными контрактами, предоставляемыми НПО на конкурсной основе и позволяющим покрыть их основные текущие расходы в ходе выполнения социальных проектов. Тем не менее, эта поддержка доступна только официально зарегистрированным НПО, большинство которых контролируется правительством.

Поправки к Кодексу об административной ответственности от 2005 года налагают большие штрафы за нарушение процедур, регулирующих деятельность НПО, а также за "привлечение других" к деятельности нелегальных НПО. Закон не уточняет, являются ли «нелегальными» те НПО, деятельность которых была принудительно приостановлена либо прекращена полностью; или те, которые просто не были зарегистрированы. Изменения также увеличили штрафы, налагаемые на международные НПО за занятие политической деятельностью, за деятельность, не предусмотренную в уставе, или за деятельность заранее не одобренную правительством. Правительство применяло банковское постановление 2004 года, якобы, предназначенное для борьбы с отмыванием денег, для пресечения получения иностранных средств зарегистрированными и незарегистрированными НПО, занимающимися правозащитной или политической деятельностью.

Закон разрешает независимые политические партии, но также дает Министерству юстиции широкие полномочия вмешиваться в их деятельность и отказывать в финансовой и юридической поддержке партиям оппозиционным правительству. Зарегистрированные партии получали финансирование от правительства. Все пять зарегистрированных политических партий контролировались правительством.

Закон запрещает членство в организациях, которые правительство считает экстремистскими. Правительство обьявило вне закона экстремистскую исламскую политическую организацию Хизбут Тахрир (ХТ) за проповедование ненависти и восхваление актов терроризма. Хотя партия ХТ утверждала о своей приверженности ненасильственной борьбе, ее злобная антисемитская и антизападная литература призывала к свержению светских правительств, включая центральноазиатские, и созданию всемирного исламского правительства.

Правительство оказывало давление и преследовало в судебном порядке членов исламской группы Акромия (Акромийлар) с 1997 года. Независимые религиозные эксперты утверждали, что Акромия является неформальной ассоциацией, покровительствующей предпринимательству на основе исламских религиозных принципов, в то время как правительство утверждало, что эта группа является ветвью ХТ и, что она пыталась вместе с Исламским движением Узбекистана свергнуть правительство посредством вооруженного восстания во время андижанских демонстраций 2005 года.

В течении года Комитет женщин, контролируемый правительством, проводил мониторинг и зачастую затруднял деятельность женских НПО, особенно тех, которые продвигали политическую активность женщин.

В мае решением суда была приостановлена деятельность двух международных НПО. В июле правительство отказалось продлевать аккредитацию единственного оставшегося иностранного сотрудника организации Хьюман Райтс Вотч (HRW) в стране, таким образом вынудив HRW закрыть свой офис в Ташкенте. В феврале Корпус милосердия (Mercy Corps) в добровольном порядке покинул страну после завершения последнего контракта. Ни одна из более 15 организаций, финансировавшихся из-за рубежа, которые были временно или полностью закрыты решениями суда в 2006 году, не была снова открыта в течение года. За последние два года правительство закрыло более 300 местных НПО.

Правительство следовало политике проведения проверок (аудита) всех международных НПО. Как правило, после проверки, Министерство юстиции отправляло каждой НПО, прошедшей проверку, письмо с перечислением выявленных нарушений, предоставляя ей 30-дневный срок на исправление этих нарушений.

Правительство настаивало, чтобы НПО координировали проводимые тренинги и семинары с правительственными органами. Руководители НПО считали это равносильным требованию о необходимости получения официального предварительного одобрения на всю програмную деятельность НПО. НПО под эгидой Института по изучению гражданского общества, контролируемого правительством, успешно проводили свои мероприятия.

с. Свобода религии

Хотя конституция и закон гарантируют свободу религии и разделение церкви и государства, на практике правительство ограничивало религиозную деятельность. Правительство поддерживало мусульманское наследие страны, финансируя Исламский университет, помогая сохранению исторических памятников Ислама и оказывая организационную поддержку гражданам для участия в Хадже. В течении этого года, в ознаменование того, что Ташкент был выбран одной из четырех столиц исламской культуры по инициативе Исламской образовательной научной и культурной организации (ИСЕСКО), правительство осуществляло финансирование значительного расширения офисов Духовного управления мусульман Узбекистана (Муфтият), крупной новой мечети и библиотеки в рамках данного комплекса. Правительство стремилось поддерживать течение Ислама, рассматриваемое как умеренное, посредством контроля и финансирования Муфтията, который в свою очередь контролировал духовную иерархию, содержание проповедей проводимых имамами и осуществлял публикацию религиозной исламской литературы. Комитет по делам религии (КДР), при Кабинете министров, осуществлял надзор за зарегистрированной религиозной деятельностью и отвечал за выдачу разрешений на все,что подпадает под категорию религиозной литературы. Правительство разрешало деятельность небольшого количества неофициальных, независимых мечетей под пристальным вниманием официальных имамов.

Закон требует регистрации всех религиозных групп и конгрегаций и предусматривает строгие и обременительные правила регистрации, включая требование, чтобы каждая группа предоставила Министерству юстиции список, включающий не менее ста членов из числа местных граждан и чтобы конгрегация уже имела действительный юридический адрес. Это и множество других положений, давало возможность правительству находить технические причины для отказа в ходатайстве групп о регистрации, например, такие как грамматические ошибки в уставе группы. Это подавляло деятельность мусульман, которые стремились отправлять религиозные обряды вне системы мечетей, спонсируемых государством, а также членов незарегистрированных христианских церквей и других групп.

Любая религиозная служба, проводимая незарегистрированной религиозной организацией, является противозаконной. Милиция время от времени срывала собрания незарегистрированных групп, которые обычно проводились в частных домах. Власти иногда задерживали и избивали членов некоторых христианских евангелистских конгрегаций.

Обращение в другую веру (прозелетизм), согласно закону, является уголовным преступлением, что явилось следствием нескольких случаев судебного преследования,в частности, евангелистских баптистов и Свидетелей Иеговы. Используя уголовную статью от 2006 года, правительство осудило христианского пастора по обвинению в религиозной деятельности. 9 марта Андижанский областной уголовный суд вынес приговор пастору Дмитрию Шестакову, лидеру зарегистрированной конгрегации «Христиан Полного Евангелия", и приговорил его к четырем годам лишения свободы в колонии-поселении на основании обвинений в организации противозаконной религиозной группы, исповедующей религиозную ненависть, и распространение религиозной экстремистской литературы. После проведения повторного процесса 25 мая, власти перевели Шестакова в исправительную колонию более строгого режима в Навоийской области.

В течении года количество зарегистрированных религиозных конгрегаций выросло на 3, достигнув численности 2 229, из которых 2 048 составляли мусульманские. Несколько протестантских церквей оставались незарегистрированными, включая церкви в Ташкенте, Чирчике, Самарканде, Нукусе, Гулистане, Андижане и Газалкенте. Некоторые конгрегации, в частности, евангелистские церкви, не обращались с прошением, так как они не верили в возможность предоставления им регистрации местными властями, а также опасались последствий предоставления властям списков их членов, особенно из числа этнических узбеков. Другие группы, включая малочисленные объединения,сообщили, что они предпочли не привлекать внимания властей, подавая заявление о регистрации, которое, по всей видимости, не соответствовало бы требованиям закона.

Свидетели Иеговы обращались с прошением о регистрации на местном, областном и национальном уровнях и получили либо отказ или же их заявления оставались без официального ответа.

Большинство мусульман, арестованных по религиозным причинам, привлекались к суду за антиконституционную деятельность и участие в «религиозных экстремистских, сепаратистсих, фундаменталистских или других запрещенных организациях», обвинение, которое охватывает как политический, так и религиозный экстремизм. Подавляющему большинству арестованных по этим обвинениям, вменялось в вину принадлежность к ХТ. Правительство также подвергало аресту членов других групп, на которые оно весьма обобщенно навешивало ярлык ваххабизма. Лица, арестованные по подозрению в экстремизме, часто сталкивались с жестоким обращением, включая пытки, избиение и особенно тяжелые условия заключения. Они обычно приговаривались к срокам заключения от 7 до 12 лет и лишались права на работу по профессии. Руководство тюрем, по сообщениям, не разрешало многим заключенным подозреваемым в исламском экстремизме свободно практиковать свою религию, и в некоторых случаях не разрешало им иметь Коран. Сообщалось, что руководство наказывало тех заключенных, которые пытались отправлять свои религиозные обряды вопреки правилам тюрьмы или тех, кто протестовал против самих правил, одиночным заключением и избиениями.

В отличие от предыдущих лет, не поступало сообщений об арестах или преследованиях религиозных мусульман основанных на внешнем выражении их религиозных убеждений,таких как ношение бороды, чадры или посещение мечети. Закон запрещает ношение «культовой одежды» (религиозной одежды) открыто, исключение сделано для тех, кто служит в религиозных организациях; однако, по всей видимости, данное положение не особенно исполнялось.Сообщалось, что власти инструктировали имамов о нежелательности посещения мечетей детьми, в особенности во время месяца Рамадан, и милиция изредка препятствовала детям в посещении пятничных молитв.

28 февраля, Ташкентский областной уголовный суд приговорил Абдумалика Ибрагимова к 8 годам тюремного заключения на основании обвинения в принадлежности к объединения Акромия. В декабре Генеральная прокуратура Андижана предъявила обвинение Анварджону Махсадалиеву в членстве в Акромия и причастности к андижанским событиям 2005 года.

18 апреля, Ташкентский городской уголовный суд предъявил обвинение Гульноре Валиджоновой в членстве в ХТ и осудил ее на шестилетний срок тюремного заключения. Еще несколько обвиняемых женщин в рамках того же процесса были признаны членами ХТ, но получили условные сроки. Согласно сообщениям активистов правозащитных организаций следивших за ходом процесса, правительство не смогло предоставить веских доказательств их причастности к ХТ и, по всей видимости, они подверглись аресту по той причине, что каждая из них имела родственников, отбывающих наказание по обвинению в экстремизме. 11 апреля милиция в Чиназском районе Ташкентской области задержала еще семь женщин по обвинению в принадлежности к ХТ. Как и женщины осужденные в Ташкенте, все арестованные в Чиназе были женами, матерями или близкими родственницами мужчин отбывающих сроки за экстремизм.

В октябре суд в Бухаре приговорил 8 мужчин к срокам от трех до десяти лет тюрьмы по обвинению в членстве в ХТ. Согласно сообщениям наблюдателей, милиция подвергала этих мужчин пыткам в ходе предварительного расследования.

В декабре суд в Хорезмской области приговорил 3 мужчин к срокам от 11 до 14 лет тюрьмы по обвинению в членстве в Таблиги Джамоат, исламистской группе с корнями в Южной Азии.

В публичных заявлениях, правительство называло всех подсудимых, заключенных, и погибших 13 мая 2005 года религиозными экстремистами. В течении 2006 года около 70 лиц были осуждены по различным обвинениям, включая исламский экстремизм, убийство, терроризм, и антиконституционная деятельность в связи с андижанскими событиями, в дополнение к 187 осужденным в 2005 году. Все суды связанные с андижанскими событиями были закрытыми для внешних наблюдателей, вследствие чего, подробности дел, включая имена подсудимых и сроки приговоров, не были доступны.

Не было изменений в делах последователей бывшего ташкентского имама Абидхана Назарова, семеро из которых были подвергнуты суду, осуждены и получили в среднем шесть лет тюрьмы по обвинению в исламском экстремизме.Суд постановил направить восьмого сторонника имама, Шоирмата Шорахметова, в заведение для психически больных, в то же время приговорив девятого, бывшего ташкентского имама Рухитдина Фахритдинова, к 17 годам тюрьмы в сентябре 2006 года по обвинению в экстремизме и причастности к террористическим актам 1999 года, совершенным в г.Ташкенте с применением бомб заложенных в автомобили.

Христиане, пытавшиеся обращать в свою веру мусульман или конгрегации, членами которых были представители этнических мусульман, часто сталкивались с официальными притеснениями, судебным преследованием или, в некоторых случаях, ненадлежащим обращением. Закон запрещает прозелитизм (миссионерскую деятельность-обращение в другую веру) и строго ограничивает такую деятельность, как ввоз и распространение религиозной литературы.

15 января милиция в Нукусе провела рейд во время церковной службы Пресвитерианской церкви и арестовала 18 верующих. Власти обвинили некоторых из них в нарушении административного кодекса и подвергли их штрафу. 10 мая, Уголовный суд г.Нукуса осудил одного из задержанных, Салавата Серикбаева, по обвинению в незаконном преподавании религии, но освободил его с условным двухгодичным сроком, который позднее был сокращени до одного года.

Свидетели Иеговы находились под особым наблюдением и изредка подвергались произвольно назначаемым штрафам и арестам по обвинению в прозелитизме. 6 июня, власти приговорили Дилафруз Арзиеву к двум годам исправительных работ за противозаконное преподавание религии.

29 ноября, Папский районный уголовный суд в Наманганской области осудил Николая Зульфикарова, лидера небольшой незарегистрированной баптистской церкви в Халкабаде, близ Папа, на два года исправительных работ за противозаконное преподавание религии. 27 декабря, Наманганский аппеляционный суд амнистировал Зульфикарова.

Закон ограничивает религиозное обучение официально санкционированными религиозными школами и преподавателями, утвержденными государством, и не разрешает частное обучение или преподавание религии несовершеннолетним без родительского согласия. Хотя в стране имеется несколько действующих институтов по подготовке духовных служителей, крайне мал выбор для тех, кто хотел бы больше узнать об их вере не имея своей целью построение карьеры в каком-либо религиозном институте.

Правительство контролировало публикации, ввоз и распространение религиозной литературы, отговаривая и иногда запрещая печать или ввоз литературы которая не получала одобрение религиозных цензоров. Правительство требовало указания в каждом местном издании названия издающего органа. Владение литературой, считающейся экстремистской, могло привести к аресту и судебному преследованию. Незаконное издание, хранение, ввоз или распространение религиозной литературы могло привести к наложению штрафа от 100 до 200 минимальных месячных окладов или осуждению на три года «принудительных работ». Религиозная литература, ввезённая незаконно, подвергалась властями конфискации и уничтожению. Другие уголовные и административные статьи предусматривают наказание за продукцию и распространение «литературы разжигающей расовую и религиозную ненависть».

Общественные злоупотребления и дискриминация

Общество в основном терпимо к религиозному многообразию, но не к прозелитизму. В частности, мусульманские, русские православные, романско-католические и еврейские лидеры говорили об высоком уровне терпимости в обществе. Евангелистские и пятидесятнические христанские церкви и церкви с новообращенными-этническими узбеками сталкивались с трудностями происходящими из общественных предрассудков. Неоднократно сообщалось о дискриминации и притеснениях этнических узбеков принявших христианство.

Не поступало сообщений об антисемитских актах или случаях дискриминации против евреев. Было зарегистрировано восемь еврейских конгрегаций и наблюдатели насчитали приблизительно от 15 000 до 20 000 представителей еврейского населения, в основном проживающих в Ташкенте, Самарканде и Бухаре. Их число сокращалось из-за эмиграции, в большинстве случаев по экономическим причинам. В этом году не было сообщений о распространении антисемитских листовок членами ХТ. Хотя международная пресса обнародовала первоначально статьи с предположениями о возможных антисемитских мотивах до сих пор нераскрытого убийства известного режиссера театра Ильхом Марка Вайля 6 сентября, не было доказательств того, что именно антисемитизм явился причиной.

Более детальное обсуждение см. в Международном докладе по свободе вероисповедания за 2007 год.

д. Свобода передвижения, лица перемещенные внутри страны,защита беженцев и лиц без гражданства

Конституция и законы предоставляют свободу передвижения внутри страны и возможность пересекать её границы, хотя на практике правительство жестко ограничивало это право. Для переезда в другой город необходимо разрешение от местных властей. Правительство редко выдавало разрешения на переезд в Ташкент, и местные наблюдатели сообщали, что необходима взятка до 80 долларов США (100.000 сум), чтобы получить регистрационные документы, необходимые для переезда.

Правительство требовало, чтобы граждане получали выездные визы для зарубежных поездок и эмиграции, и хотя оно обычно выдавало их автоматически, местные официальные лица часто требовали небольшую взятку. В 2005 году правительство ввело регистрационную систему, требующую от граждан получения специальной печати от местных властей по месту их проживания, для выезда из страны. Граждане, по-прежнему, могли выезжать в соседние государства и требование о новой печати не применялось одинаково повсеместно. Осуществление поездки в Афганистан наземными видами транспорта оставалось проблематичным, поскольку правительство поддерживало ограничения на поездки в большинство частей Сурхандарьинской области, граничащей с Афганистаном, включая пограничный город Термез. Гражданам Узбекистана нужно было разрешение от СНБ для пересения границы, в то время как афганцам не нужно было никакого разрешения, кроме визы, для въезда в страну с целью торговли.

В январе, как сообщалось, власти изъяли паспорт Ахмаджона Мадмарова,активиста-правозащитника, планировавшего поездку на конференцию в Турцию.Несколькими днями ранее, неизвестный напал на правозащитницу Салиму Кадырову, избив и ограбив ее, при этом похитив ее паспорт и авиабилет.

Начиная с марта и до конца года, власти отказывали в выдаче нового паспорта лидеру оппозиционной партии Бирлик и узбекскому гражданину Пулату Ахунову, постоянно проживающему в Швеции. Ахунов прибыл в Андижан для того, чтобы обратиться с просьбой о выдаче нового паспорта, так как правила обязывают граждан произвести обмен паспортов по достижению 25 и 45-летнего возраста. Власти, по сообщениям, отложили выдачу нового паспорта без каких-либо объяснений, воспрепятствовав таким образом возвращению Ахунова в Швецию.

В мае, власти вторично отказали в выдаче выездной визы журналисту Ало Ходжаеву, бывшему главному редактору новостного Интернет сайта Tribune.uz. В мае 2006 года власти отказали в выдаче визы Ходжаеву и другому журналисту Алишеру Таксанову. Ходжаев закрыл свой Интернет сайт после того, как его жена в июле 2006 года стала жертвой дорожно-транспортного происшествия виновник которого скрылся, вскоре после этого журналист получил предостережение с требованием закрыть его Интернет сайт.

Иностранцы с действительными визами, как правило, могли передвигаться внутри страны без ограничений; однако, приезжим требовалось специальное разрешение для поездок в Сурхандарьинскую область, граничащую с Афганистаном.

Закон официально не запрещает принудительную ссылку; но правительство как правило ее не применяет. К концу года несколько оппозиционных политических деятелей и правозащитников оставались в добровольном изгнании.

Эмиграция и репатриация были ограничены тем, что закон не разрешает двойное гражданство. На практике, возвращавшиеся граждане должны были доказывать властям, что, находясь за рубежом, они не принимали иностранного гражданства и не подвергались уголовному преследованию. Такжефактически, граждане часто имели двойное гражданство и без проблем совершали поездки. В некоторых случаях, лица, которые до того эмигрировали и/или приняли иностранное гражданство во время пребывания за рубежом и которые совершали поездки в бывшие республики Советского Союза, в которых поддерживался режим разрешений на выезд принятый в Узбекистане, сталкивались с трудностями при выезде из этих стран.

Защита беженцев

Закон не предоставляет убежища или статуса беженца тем, кто подпадает под определение Конвенции ООН 1951 года о статусе беженцев или ее Протокола от 1967 года, и правительство не установило систему предоставления защиты беженцам. На практике, правительство обеспечило некоторую защиту от принудительного возращения беженцев в страну, когда была причина считать, что они там могут быть продвергнуты преследованию. Однако, между январем и мартом, и снова в период между августом и сентябрем, сообщалось о нескольких случаях когда власти вынуждали выходцев из Афганистана получивших статус беженцев от Управления Верховного Комиссара по Делам Беженцев ООН (УВКБ ООН) покинуть страну. Правительство практически не сотрудничало с УВКБ ООН в предоставлении этой организации возможности оказывать помощь беженцам и лицам, искавшим убежища.

В течении этого года ПРООН продолжала оказывать содействие в надзоре и расселении примерно 1 000 афганских беженцев из числа остававшихся в стране. ПРООН также выполняла некоторые гуманитарные функции УВКБ, как она это делала с апреля 2006 года, когда правительство вынудило УВКБ закрыть офис в Узбекистане. УВКБ оказывало помощь узбекским беженцам ищущим спасения в Кыргызстане после событий в Андижане в 2005 году.

В марте Министерство иностранных дел информировало ПРООН что удостоверения УВКБ не будет рассматриваться как основание для длительного законного проживания и те, кто обладают данными удостоверениями должны обратится за надлежащей визой или, возможно, они будут подвергнуты депортации. Правительство фактически расторгло соглашение, заключенное с УВКБ в 1999 году, согласно которому оно давало согласие на присутствие беженцев с мандатом УВКБ несмотря на отсутствие ратификации им Конвенции ООН 1951 года о статусе беженцев или ее Протокола от 1967 года.

Правительство рассматривало афганских и таджикских беженцев как экономических мигрантов и делало их предметом преследований и вымогательства взяток, когда они искали пути урегулирования их статуса в качестве легальных резидентов. Такие лица могли быть депортированы, если их документы на проживание были не в порядке. Большинство таджикских беженцев были этническими узбеками; в отличие от их афганских собратьев, таджикистанцы смогли интегрироваться и были поддержаны местным населением. Хотя большинство таджикских беженцев не сталкивалось с социальной дискриминацией, многие из них подвергалист риску стать официально людьми без гражданства, поскольку многие из них имеют только старые советские, а не настоящие таджикистанские паспорта.

В течении этого года притеснения афганских беженцев заметно усилились. В феврале и марте сообщалось, по меньшей мере, о десятке случаев когда милиция задерживала афганцев и рвала их удостоверения беженцев выданные УВКБ, утверждая, что они не имеют законной силы.В период с января по март сообщалось о четырех случаях высылки афганских беженцев. Также сообщалось, что двое из депортированных вернулись в Узбекистан до конца года. В августе и сентябре были дополнительные сообщения о высылке афганских беженцев.

УВКБ сообщала, что афганские беженцы не имели доступа к легальному рынку труда и, таким образом, обладали ограниченными возможностями для обеспечения жизненного достатка.

В феврале суд в Урумчи, Китай, обвинил Хусейна Джелила, имеющего статус беженца от УВКБ ООН, в подстрекательстве к терроризму. Джелил показал, что он под пытками был вынужден подписать признание после экстрадиции в Китай в июне 2006 года. Джелил, гражданин Канады, посещал семью его жены в Узбекистане и был арестован. Первоначально он бежал из Китая в Центральную Азию в середине 90-х годов после задержания за его политическую деятельность, включающую защиту прав уйгурского меньшинства в Китае.

Правительство оказывало давление на некоторые другие страны для принудительного возвращения граждан находящихся в тех странах под защитой УВКБ. К примеру, в мае Российская Федеральная Миграционная Служба отказала 12 гражданам Узбекистана в возможности остаться в России после их освобождения 5 марта из следственного изолятора в Ивановской области, где они содержались в течении почти 20 месяцев.

Власти Узбекистана обвинили этих 12 лиц в причастности к насильственным событиям в Андижане и требовали их выдачи. Их адвокаты направили иск в Европейский суд по правам человека. 13 июня, согласно МА (Международная Амнистия) ,предположительно сотрудник узбекской Службы Национальной Безопасности (СНБ), задержал Мухаммадсолиха Абутова рядом с его домом в Красногорске, Московская область, и препроводил его в местное отделение милиции.Несмотя на то, что Абутов обратился в УВКБ ООН с просьбой о выдаче ему статуса беженца, милиция, по сообщениям, отказала в возвращении его заявления. 26 июня городской суд постановил продлить срок его задержания с тем, чтобы он мог быть депортирован в Узбекистан. После его перевода в учреждение предварительного заключения, он обратился с просьбой о предоставлении политического убежища в Российской Федерации. 30 августа, Московский районный суд разрешил экстрадицию Яшина Джураева, который утверждал, что он преследовался по религиозным мотивам в Узбекистане. 5 декабря, российские власти в Тюмене депортировали Абдугани Камалиева в Узбекистан, где тот находился в розыске с 1999 года по обвинению в религиозном экстремизме. Камалием был лишен российского гражданства и принудительно возвращен в Узбекистан, несмотря на утверждения Европейского суда по правам человека, что он вполне возможно будет продвергнут пыткам.

Не произошло изменений в следующих случаях принудительной высылки: возвращение в феврале 2006 года украинскими властями 10 граждан Узбекистана ищущих политического убежища, которых узбекские власти обвиняли в причастности к андижанским событиям;

возвращение властями Киргизстана в августе 2006 четырех узбекских беженцев обладающих статусом УВКБ и еще одного обратившегося за предоставлением убежища, покинувших страну после андижанских событий и возвращение в 2005 году казахскими властями девяти граждан ищущих политического убежища, некоторые из которых прошли регистрацию в УВКБ.

В прошлом имели место проблемы с несколькими людьми чей статус был не определен. Зачастую это были те, кто не смог организовать, после обретения Узбекистаном независимости, оформление документов во властных органах надлежащим образом и сейчас сталкиваются с периодически возникающими трудностями.

Раздел 3. Соблюдение политических прав: право граждан сменить своё правительство

Закон даёт право гражданам сменить своё правительство; на практике, это было невозможно мирными и демократическими средствами. Правительство строго ограничивало свободу выражения и проводило репрессии в отношении политической оппозиции. Правительство очень централизовано и управляется президентом Каримовым и исполнительной властью, посредством широчайших полномочий по изданию указов и представлению проектов законов, а также контроля над всеми назначениями в правительстве, в большинстве отраслей экономики и сил безопасности.

Выборы и политическое участие

23 декабря, президент Каримов был переизбран на третий срок.

Выборы имели некоторые процедурные элементы демократического процесса, но в целом не соответствовали международным демократическим нормам. В декабре ОБСЕ расквартировала в Узбекистане Ограниченную миссию по наблюдениям за выборами (ОМНВ) для мониторинга голосования и отметила, что в выборах участвовало большее количество претендентов нежели в предыдущий раз (всего четверо), включая кандидата-женщину и независимого кандидата, выдвинутого инициативной группой. Тем не менее, ОМНВ заключила, что электорат был лишен действительного выбора, так как все кандидаты публично одобряли политику лица занимающего пост президента на тот момент и сама кампания характеризовалась отсутствием реальной конкуренции идей и политических взглядов. Административные барьеры воспрепятствовали участию в выборах других потенциальных кандидатов и правительство осуществляло жесткий контроль над средствами массовой информации. ОМНВ отметила процедурные проблемы и неточности в составлении списков для голосования. Другие наблюдатели объявили выборы свободными и справедливыми, но их комментарии не могут пользоваться полным доверием.

Резолюция парламента от 2002 года определила датой проведения выборов 23 декабря. Некоторые активисты правозащитного движения и оппозиции доказывали, что резолюция противоречила конституции и что срок правления президента Каримова заканчивался или 9 января, в день седьмой годовщины его переизбрания, или 22 января, в день седьмой годовщины его последней инаугурации. Конституция запрещает президентам баллотироваться на третий срок, явное противоречие так и не объясненное властями публично.

Президент Каримов был переизбран в 2000 году на второй срок. ОБСЕ отказалась осуществлять мониторинг этих выборов, определив, что отсутствуют предпосылки того, что они будут свободными и честными. Референдум 2002 года, за которым международные организации и иностранные посольства также отказались наблюдать, продлил срок президентства от пяти до семи лет.

30 августа президент Каримов объявил, что следующие парламентские выборы пройдут в 2009 году. Миссия наблюдателей ОБСЕ пришла к заключению, что выборы 2004 года в значительной степени не соответствовали международным стандартам демократических выборов, что привело к тому, что большинство мест было занято проправительственными политическими партиями. В 2005 году президент Каримов лично назначил 16 из 84 членов вновь созданной верхней палаты, или Сената; собрания на местах избирали тех, кто занял остающиеся места.

Закон крайне затрудняет возможность создавать оппозиционные партии, выдвигать партиям своих кандидатов и проводить кампании. К заявлению на регистрацию новой партии необходимо приложить двадцать тысяч подписей. Процедуры для регистрации кандидата являются обременительными и Центральная Избирательная Комиссия (ЦИК) может отказать в регистрации; к примеру, ЦИК может отказать в регистрации кандидатам в президенты, если она решит, что те могут нанести «вред здоровью и нравственности народа». Решения ЦИК не могут быть обжалованы. Закон разрешает Министерству юстиции временно приостановить деятельность партий на срок до шести месяцев без решения суда. Правительство также осуществляло надзор над зарегистрированными партиями путём контроля их финансирования. Указ Кабинета министров от 2005 года предоставляет Министерству юстиции право корректировать государственное финансирование партий в соответствии с размерами парламентской фракции партии и на основании мнения Министерства, на ряду с другими факторами, действует ли партия в соответствии с ее уставом.

Кроме зарегистрированных политических партий, только инициативные группы граждан в составе 300 и более членов могут выдвигать кандидатов. Инициативные группы могут выдвигать кандидатов на парламентские выборы путём представления подписей, по крайней мере, 8 процентов избирателей в избирательном округе. Для кандидатов в президенты инициативные группы должны представить подписи по меньшей мере 5 процентов избирателей, но не более, чем 8 процентов от одной области- не менее , чем в восьми областях, среди которых обязательно должны быть представлены Ташкент и Каракалпакстан. ЦИК заявил в сентябре, что необходимо будет собрать общее количество в 300.000 подписей, но о более высоких цифрах сообщалось: от почти 700.000, согласно утверждениям активистов правозащитного движения до примерно 815.000 - по сообщениям контролируемого правительством Интенет сайта. Подача заявлений кандидатов в президенты для участия в выборах может осуществляться только в промежуток от 45 до 65 дней до дня выборов. Две зарегистрированные, поддерживаемые правительством партии, не смогли собрать достаточное количество подписей для представления своих кандидатов. Таким образом, к выборам было допущено четыре кандидата в президенты, трое из которых представляли зарегистрированные,поддерживаемые правительством партии, включая являвшегося на тот момент президентом Каримова, и один кандидат номинированный «инициативной» группой.

За исключением зарегистрированных политических партий или инициативных групп, организациям запрещено участвовать в предвыборной кампании, и кандидатам было разрешено встречаться с избирателями только на форумах, организованных участковыми избирательными комиссиями. Только ЦИК могла подготавливать и выпускать плакаты посвященные президентской кампании.

Закон запрещает судьям, прокурорам, должностным лицам СНБ, военнослужащим, иностранным гражданам и лицам без гражданства вступать в политические партии. Закон запрещает партии, основанные на религиозной или этнической почве; выступающие против суверенитета, целостности и безопасности страны и конституционных прав и свобод граждан; пропагандирующие войну или социальную, национальную или религиозную вражду, или стремящиеся свергнуть правительство.

31 января, милиция на семь часов задержала жену члена Правозащитного Альянса Джахонгира Шосалимова незадолго до пресс-конференции, в ходе которой Шосалимов должен был объявить о выдвижении своей кандидатуры на президентские выборы. По сообщениям, милиция приказала Шосалимову отменить пресс-конференцию в обмен на освобождение его жены. Ранее Шосалимов предпринял попытку подать иск в Верховный суд оспаривая право президента Каримова оставаться на посту до президентских выборов в декабре. Суд отклонил иск, заявив, что он не рассматривает иски подаваемые частными лицами.

В ноябре 2006 года оппозиционная политическая партия Бирлик в шестой раз обратилась в Министерство юстиции с просьбой о регистрации, но не получила ответа. В последний раз власти отказали в регистрации этой партии в 2005 году. Члены Бирлик были среди тех, кого арестовали и содержали под стражей в связи с андижанскими событиями 2005 года. Лидеры трёх из четырёх незарегистрированных оппозиционных политических партий – Мухаммад Солих, Эрк (заочно осуждён в 1999 году по обвинению в терроризме); Абдурахим Пулат, Бирлик, и Бабур Маликов, Партия Свободные Фермеры – остаются в добровольном изгнании. Один из основателей четвертой незарегистрированноой партии - Санджар Умаров из Солнечной Коалиции - находится в тюремном заключении.

Среди 120 членов нижней палаты парламента была 21 женщина, а из 100 членов Сената - 15. В Кабинете министров, состоящем из 28 членов, была одна женщина.

В нижней палате Парламента 9 членов были представителями национальных меньшинств, в Сенате - 15; число членов представителей национальных меньшинств в Кабинете министров неизвестно.

Коррумпированность власти и прозрачность

Существовало широко распространенное общественное мнение о коррумпированности в обществе, включая исполнительную ветвь. Это стало обычным явлением когда абитуриенты могли покупать зачисление в престижные образовательные учреждения за взятки. Кроме того, взяточничество было распространено в транспортной правоохранительной системе и было несколько сообщений о том, что взятки судьям влияли на исход гражданских дел. Также сообщалось о том, что в отдельных случаях местные административные и милицейские официальные лица были сняты властями с должностей в ответ на обвинения в коррупции. Показатели Всемирного банка в сфере управлении среди стран мира говорили о том, что коррупция являлась серьезной проблемой.

Закон гласит, что все правительственные ведомства должны предоставлять гражданам возможность проверять документы, решения и другие материалы, оказывающие влияние на их свободы. На практике правительство редко соблюдало эти права. Общественность обычно не имела доступа к правительственной информации, а данные, обычно считающиеся общественно доступными, редко сообщались. В 2004 году НПО Статья 19 Глобальная кампания за свободу выражения опубликовала аналитический материал о государственной тайне и свободе законов об информации, в которой сделала вывод о том, что типы информации, которые могут считаться информацией ограниченного доступа, и таким образом охраняться государством, были так обширны, что включали практически всю информацию.

Раздел 4 Отношение правительства к расследованию предполагаемых нарушений прав человека проводимых международными и неправительственными организациями

В стране действует ряд местных правозащитных групп, хотя их работу и затрудняет угроза официального возмездия. Правительство часто притесняло, подвергало аресту и преследовало в уголовном порядке правозащитников.

Две отечественные НПО – Эзгулик и Независимая организация по правам человека Узбекистана (НОПЧУ) - были зарегистрированы правительством; однако другие не смогли зарегистрироваться, но продолжали функционировать, как на национальном, так и на местном уровнях. Правительство продолжало отказывать в регистрации таким организациям, как Общество Прав Человека Узбекистана (ОПЧУ), Мазлум («Угнетенные») и Матери против смертной казни и пыток. В регистрации отказывали по многим причинам, в том числе и на основании допущенных в заявлении грамматических ошибок. Несмотря на то, что эти организации не существовали как юридические объекты, они продолжали действовать, хотя и с некоторыми затруднениями. У незарегистрированных групп были трудности с арендой офисов или осуществлением финансовых переводов, они не могли открывать банковские счета, что делало практически невозможным получение финансирования легальном путем. Функционирование незарегистрированной группы технически являлось поводом для правительственного преследования.

Правительственные официальные лица время от времени встречались с местными правозащитниками, которые в последствии отмечали, что они смогли успешно разрешить несколько дел о злоупотреблениях в ходе непосредственных встреч с властями. Зарубежная НПО продолжала предоставлять форум для отечественных правозащитников для встреч с милицией, руководством тюрем и службами безопасности. Власти в ограниченном объеме сотрудничали в НПО.

Милиция и силы безопасности продолжили преследование отечественных активистов-правозащитников и НПО в течение года. Силы безопасности регулярно использовали угрозы и запугивание, чтобы предотвратить деятельность правозащитников. Неизвестные лица часто совершали нападения на активистов по защите прав человека. Власти регулярно задерживали или арестовывали правозащитников и подвергали их домашнему аресту; в некоторых случаях обязывали проходить принудительное психиатрическое лечение или открывали против них фальсифицированные уголовные дела. В дополнение, официальные лица правительства публично обвинили отдельных активистов в сговоре с иностранными журналистами с целью дискредитации правительства.

15 марта суд в Намангане приговорил Мухаммадали Карабаева, местного лидера оппозиционной партии Бирлик, к шести годам лишения свободы по обвинению в вымогательстве и мошенничестве. Наблюдатели по правам человека утверждают, что обвинения были политически мотивированы. 20 марта, милицией была задержана лидер Эзгулик Василя Иноятова за один час до того, как она должна была встретиться с делегацией из Европейского Парламента, чтобы обсудить вопросы, связанные с нарушением прав человека.

В мае в региональных газетах появились несколько статей, нацеленных на дискредитацию Пахтакорского районного отделения ОПЧУ Джизакской области. Статьи, написанные якобы "ветеранами войны," призывали к уголовному преследованию членов ОПЧУ. 27 мая, на общественном собрании хоким (мэр) района Пахтакор объявил Саиду Курбонову, лидера Пахтакорского районного отделения ОПЧУ, "изменницей родины."

В сентябре известный активист-правозащитник Ёдгор Турлибеков покинул страну и запросил Управление Верховного Комиссариата ООН по Делам Беженцев (UNHCR) о выдаче ему статуса беженца после того, как власти Кашкадарьинской области угрожали арестовать его за деятельность в качестве активиста по правам человека. 20 мая милиция задержала Турлибекова, обвинив его в устном посягательстве ‘на честь и достоинство президента’. В июле 2006 года Турлибеков был арестован милицей за то, что, по утверждению групп правозащитников, являлось сфабрикованными обвинениями; он попал под амнистию в декабре 2006 года.

3 декабря, суд в Гулистане Сырдарьинской области приговорил местного лидера Эзгулик Карима Бозорбоева к трем с половиной годам лишения свободы по политически мотивированным обвинениям в мошенничестве. Милиция первоначально арестовала Бозорбоева 23 октября, спустя один день после его попытки выступить в качестве посредника во время общественного протеста со стороны торговцев рынка. Позже он был амнистирован и освобожден по декабрьской амнистии.

В феврале лейтенант Отабек Махкамов, лектор академии МВД, был, по сообщениям, задержан по обвинениям в шпионаже после посещения симпозиума по правам человека 12-14 февраля в Академии международного права, расположенной в Будапеште, без разрешения вышестоящего руководства.

В течение года начальство Навоийской тюрьмы 64-29, по сообщениям, подвергало пыткам Дилмурода Мухитдинова, местного лидера Эзгулик в Андижане, который был приговорен к пятилетнему тюремному заключению в январе 2006 года по, как оказалось, политически мотивированным обвинениям в антиконституционной деятельности. Не было никаких улучшений в деле активиста Эзгулик Мамараджаба Назарова, обвиненного в июле 2006 года в вымогательстве и приговоренного к трем с половиной годам лишения свободы. Он содержался в тюрьме в Джизакской области.

С момента андижанских событий 2005 года, правительство строго ограничило деятельность международных правозащитных НПО и подвергало их сотрудников частым преследованиям и угрозам. Официальные лица правительства, а также контролируемая правительством пресса часто обвиняли международные неправительственные организации в участии в международной "информационной войне" против этой страны.

Правительство продолжило ограничивать деятельность международных организаций и иностранных дипломатических миссий и жестко критиковало их действия и политику мониторинга за соблюдением прав человека. Правительство отказалось повторно открыть Ташкентский офис Управления Верховного Комиссариата ООН по Делам Беженцев (UNHCR), который был вынужден закрыться в марте 2006 года. Также правительство не согласилось расширить офис ОБСЕ, которая в июле 2006 года была вынуждена реорганизовать свою миссию в Ташкенте с существенным сокращением своей направленности на программы по правам человека. Во многих случаях милиция и другие правительственные агенты преследовали активистов защиты прав человека, которые встречались с иностранными дипломатами, угрожали и приказывали им прекратить контакты с иностранцами. В предыдущие года правительство отказало в аккредитации некоторым иностранным дипломатам, тем самым вынуждая их покинуть страну. В течении года, правительство подвергло критике некоторых дипломатов за их встречи с членами незарегистрированных организаций, особенно расположенных за пределами Ташкета.

Правительство продолжило отклонять требования иностранных правительств, ООН, ОБСЕ, Европейского союза (ЕС) и других международных организаций провести независимое международное расследование волнений в Андижане 2005 года. В отчете УВКБ ООН от 2005 года об андижанском насилие было сделано заключение: «заслуживающие доверия показания очевидцев решительно говорят о том, что ... серьёзные нарушения прав человека были совершены узбекскими военными и силами безопасности ... не исключено ... что инциденты могут быть приравнены к массовым убийствам».

Между ЕС и правительством имело место ограниченное формальное обсуждение андижанских событий и проблем прав человека. Делегация представителей ЕС посетила страну в апреле после ее визита в декабре 2006 года. К концу года ни одна из сторон не опубликовала результаты переговоров. ЕС и правительство также провели формальное обсуждение 9 мая по нарушениям прав человека, под эгидой Подкомиссии по правосудию, внутренним делам и правам человека Совета по сотрудничеству ЕС-Узбекистан. ЕС и правительство договорились о ежегодном обсуждении вопросов о правах человека.

Офис Омбудсмана по правам человека, созданный при Парламенте, объявил своей целью способствовать соблюдению фундаментальных прав человека и общественной осведомленности по этим вопросам, оказывать содействие в формировании законодательства в соответствие с международными нормами по правам человека, и решению дел о предполагаемых нарушениях. Омбудсман может быть посредником в спорах между гражданами и правительством, и может давать рекомендации для изменения или поддержки решений правительственных органов, но эти рекомендации не являются обязательными для исполнения. Омбудсман имеет региональные офисы во всех областях страны, а также в Автономной Республике Каракалпакстан и Ташкенте. В течение года офис рассмотрел сотни дел, большая часть которых касалась злоупотреблений властью и различных вопросов труда и социального обеспечения. Офис Омбудсмана опубликовал отчёты, с указанием наиболее серьёзных нарушений прав человека со стороны официальных лиц правительства; большинство из которых связаны с процедурными нарушениями и злоупотреблением властью со стороны милиции и местных официальных лиц.

В течение года офис Омбудсмана организовал встречи и конференции с правоохранительными органами, представителями судебной системы, а также с ограниченным участием международных НПО для обсуждения своей посреднической деятельности и средств оказания содействия защите прав человека. В феврале офис провел мониторинг соблюдения прав на труд женщин в текстильной промышленности в нескольких областях и представил рекомендации для усовершенствования юридической защиты женщин в этой отрасли промышленности. В июне офис Омбудсмана провел встречи с целью обсуждения проблем религиозной свободы с представителем Свидетелей Иеговы и представителем дипломатической миссии. В июле в рамках двухдневной конференции в Андижанской области офис Омбудсмана встретился с фермерами для обсуждения имеющихся проблем и обмена мнениями относительно прав фермеров. В августе по программе семинара об улучшении условий в исправительных заведениях, Омбудсман посетила место содержания задержанных в Нукусе, чтобы проверить условия и встретиться с задержанными.

Национальный центр по правам человека является правительственной организацией, ответственной за образование населения и официальных лиц в области прав человека и демократии и за обеспечение соблюдения правительством его международных обязательств по предоставлению информации относительно прав человека. По мнению многих наблюдателей, центр не является ни независимым ни эффективным.

Раздел 5 Дискриминация, социальное насилие и торговля людьми

Закон запрещает дискриминацию по признакам расы, пола, трудоспособности, языка или социального статуса; Конституция запрещает дискриминацию по признакам расы, пола, трудоспособности, языка или социального статуса, но не воспрещает отдельно дискриминацию на основании инвалидности. Социальная дискриминация женщин и лиц с инвалидностью, а также грубое обращение с детьми, сохранялась.

Женщины

Изнасилование преследуется по закону. Супружеское изнасилование безусловно наказуемо по закону, однако нет ни одного известного случая по этой статье, который бы рассматривался судом. Культурные нормы препятствуют женщинам и их семьям сообщать открыто об изнасиловании и о подобных случаях почти никогда не сообщалось в прессе.

Закон не запрещает определенно домашнее насилие, которое остаётся широко распространённой проблемой. Хотя закон наказывает за физическое насилие, милиция часто отговаривала женщин от предъявления жалоб против жестокого обращения мужей и обидчиков редко забирали из дома или привлекали к уголовной отвественности. Избиение жен рассматривалось как сугубо семейное дело, а не как преступное действие; такие дела обычно решались в семейном кругу или старейшинами в рамках схода граждан и редко доходили до суда. Местные власти делали упор на примирение мужа и жены, а не на решении вопроса об избиении. НПО, работавшие с проблемами домашнего насилия, сообщали, что должностные лица местных правительственных учреждений сотрудничали по образовательным программам, посредством нескольких инициатив, разработанных для увеличения сотрудничества с сходами граждан. Некоторые милиционеры и религиозные лидеры участвовали в обучающих программах НПО.

Как и в прошлые годы, было сообщено о многочисленных попытках совершения женщинами или совершенных ими самоубийствах вследствие домашнего насилия. Согласно информации, о большинстве таких случаев не сообщалось, и не имелось достоверной статистики о масштабах проблемы. В качестве причины самоубийства наблюдатели часто указывают на конфликт с мужем или свекровью, которая по традиции осуществляет полный контроль над молодой невесткой. НПО, работающие с выжившими после попыток самоубийства, сообщали о непоследовательном характере сотрудничества со стороны должностных лиц и сходов граждан.

Закон запрещает проституцию; однако, это было все углубляющейся проблемой, особенно среди национальных меньшинств. Милиция противоречиво применяла закон против проституции; некоторые офицеры милиции использовали домогательства и угрозы привлечь к судебному преследованию в целях вымогательства денег у проституток.

Сексуальное домогательство не преследуется законом. Социальные нормы и отсутствие юридических мер затрудняют оценку масштаба этой проблемы.

Законом запрещается дискриминация женщин; однако традиции, культура и религия ограничивали их роль в обществе. Крайне незначительное количество женщин занимают высокие посты и работают в промышленности. Правительством поручило заместителю премьер-министра на уровне Кабинета министров заниматься вопросами продвижения положения женщин в обществе и возглавлять Национальный Комитет Женщин. На практике, по мнению многих, этот комитет являлся неэффективным, а временами даже затруднял работу НПО, занимающихся защитой прав женщин.

Дети

Правительство в основном выполняло обязательства по правам детей и их социальному обеспечению.

Закон предоставляет детям право на бесплатное обязательное 12-летнее образование посредством общеобразовательных и средних школ. На практике, нехватка средств и бюджетные трудности приводили к тому, что многие образовательные расходы должны были быть оплачены семьями. Учителя получали крайне низкие заработные платы и постоянно требовали регулярных выплат от учеников и их родителей. Согласно правительственной статистике, 98 процентов детей окончили девять классов общеобразовательных школ. Однако, отдельные примеры свидетельствуют о том, что дети всё чаще бросали старшие и средние классы средних школ по экономическим причинам.

Правительство субсидировало здравоохранение, включая здравоохранение детей; и мальчики, и девочки пользовались равным доступом. Также как и с образованием, низкая заработная плата врачей и плохое финансирование здравоохранения привели к широко распространённой системе неофициальных платежей за услуги; в некоторых случаях это было препятствием для малообеспеченных граждан в доступе к медицинскому обслуживанию. За редким исключением, лица, не имеющие официально зарегистрированного адреса, например бездомные дети и дети рабочих мигрантов, не имели доступа к государственным здравоохранительным учреждениям.

Жестокое обращение с детьми оставалось проблемой, которая обычно рассматривалась как внутреннее семейное дело, хотя старейшины на сходах граждан часто принимали участие в ее решении на местном уровне в соответствии с ответственностью схода граждан за поддержание гармонии и порядка внутри местной общины. Правительство не проводило кампаний против жестокого обращения с детьми, хотя усилия, предпринимаемые против торговли людьми, включали в себя и защиту несовершеннолетних жертв.

Детский брак не распространён, хотя в некоторых сельских районах девочки 15-летнего возраста иногда выходили замуж, для чего проводилась религиозная церемония, которая официально не признается государством. Согласно отчету 2006 года подписанного ЮНИСЕФ и Государственным комитетом статистики Узбекистана, 5 процентов девушек в возрасте от 15 до 19 лет были выданы замуж.

Были сообщения о том, что девочек вывозили из страны в целях сексуальной эксплуатации и что девочки были вовлечены в принудительную проституцию.

Во время сбора урожая хлопка, некоторых школьников, особенно в сельских районах заставляли работать на хлопковых полях.

Торговля людьми

Закон запрещает торговлю людьми; однако, конституция не налагает специальный запрет. Торговля людьми оставалась существенной проблемой. Правительство предприняло некоторые скромные меры борьбы с этим, однако это не явилось полным соблюдением минимальных стандартов для устранения торговли людьми.

Было по крайней мере одно сообщение судебного преследования коррумпированного чиновника, вовлеченного в торговлю людьми. 28 февраля в контролируемой государством газете Хуррият сообщалось, что подполковник МВД Джалолиддин Ходжиев, работавший в ташкентском аэропорту был приговорен к 10 годам в тюремного заключения в обвинении за требование взятки от жертвы торговли.

Страна была в основном источником и в меньшей степени транзитной страной для торговли женщинами и девушками в целях сексуальной эксплуатации и мужчин для трудовой эксплуатации. Не было надёжных статистических данных о масштабе проблемы, хотя НПО и правительство сообщали, что торговля людьми для трудовой эксплуатации преобладала над торговлей людьми для сексуальной эксплуатации, и похоже росла из-за плохих экономических условий.

Были заслуживающие доверия сообщения, что женщины выезжали в Объединённые Арабские Эмираты (ОАЭ), Кувейт, Бахрейн, Индию, Израиль, Грузию, Малайзию, Россию, Южную Корею, Таиланд, Турцию, Японию и Западную Европу в целях проституции; некоторые из них по сообщениям были жертвами торговли людьми. Главными транзитными странами были определены как Кыргызстан, Казахстан, Россия, Грузия, Армения, Азербайджан и Украина. Жертв трудовой торговли обычно продавали в Казахстан и Россию для работы на стройках, в сельском хозяйстве и в сфере обслуживания. Возможно имела место переправка проданных лиц из соседних стран в страны, для которых Узбекистан служил транзитным пунктом - Таиланд, Малайзия, Индонезия, Индия, Южная Корея и ОАЭ. Женщины, особенно в возрасте от 17 до 30 лет, были мишенью для сексуальной торговли, а мужчины всех возрастов - для трудовой торговли людьми. Местная НПО по борьбе с трафиком зарегистрировала в общей сложности 497 случаев торговли людьми в течение года, что является уменьшеним в сравнении с 527 случаями в 2006 году и 874 случаями в 2005 году.

Торговцы, действовавшие в ночных клубах, ресторанах или среди проституток вербовали женщин, многие из которых были вовлечены в проституцию. В таких крупных городах как Ташкент и Самарканд, торговцы людьми использовали ложные объявления в газетах о возможностях выйти замуж или устроиться на работу за рубежом в качестве приманки для жертв. Туристические агентства, обещавшие турпакеты и работу в Турции, Таиланде и ОАЭ также использовались для вербовки. В большинстве случаев, торговцы людьми конфисковывали выездные документы сразу же, как женщины добирались до страны назначения. Жертвы трудовой торговли людьми обычно вербовались в сельской местности и перевозились в Казахстан или Россию, где их продавали «работодателям». Торговцы держали жертв в состоянии долгового рабства, особенно в случаях с теми, кто был продан для сексуальной эксплуатации.

Вербовщики обычно проживали в тех же районах, где и их потенциальные жертвы и во многих случаях знали жертву. Эти вербовщики представляли будущих жертв торговцам, которые обеспечивали транспорт, авиабилеты, визы и инструкции о встрече с контактным лицом в стране назначения.

Закон запрещает все формы торговли людьми и предписывает от пяти до восьми лет тюремного заключения за международную торговлю людьми. Вербовка для торговли людьми наказывается сроком от шести месяцев до трёх лет лишения свободы и штрафуется приблизительно до 708 долларов США (900 тысяч сум).Обвинения в вербовке могут быть предъявлены против иностранных или отечественных торговцев. Все правоохранительные органы несут ответственность за соблюдение положений уголовного кодекса по борьбе против торговли людьми. В течение года, правоохранительные органы продолжили обращать больше внимания на правонарушения, связанные с торговлей людьми, а также по государственному телевидению было осуществлено транслирование многочисленных публичных заявлений и аналогичных программ о торговле людьми. Правоохранение было не достаточно эффективным, торговцев людьми осужденных на срок менее, чем 10 лет амнистировали, и они отбывали небольшой срок, или отбывали срок условно. Согласно данным МИД, в течение года два человека, обвиненные в преступлениях связанных с торговлей людьми попали под амнистию и были освобождены из тюремного заключения, в то время как еще 15-ти осужденным уменьшили их тюремные сроки. Лицами, обвиняемыми в торговле людьми, зачастую оказывались женщины и маловероятно, в отличие от мужчин, что они приговаривались к уголовной ответственности.

Согласно МИД, в течение года, власти расследовали 273 случая предполагаемой торговли людьми, в то время как в 2006 году власти расследовали 259 подобных случаев. К концу года, 66 человек были осуждены по обвинениям в торговле людьми.

Государственные органы, ответственные за борьбу с торговлей людьми, включали Отдел по борьбе с торговлей людьми МВД, Отдел профилактики преступлений, а также Отдел въезда и выезда и гражданства; Управление СНБ по борьбе с организованной преступностью, терроризмом и наркотиками; Управление при Генеральной прокуратуре; Министерство труда; Консульский отдел Министерства иностранных дел; и Государственный комитет женщин. Правительство сформировало рабочую группу по борьбе против торговли людьми, которая встречалась ежемесячно и состояла из представителей вышеупомянутых правительственных структур.

В июне правительство разработало промежуточный план борьбы с торговлей людьми.

Никаких сообщений о том, что правительство подвергало уголовному преследованию жертв торговли людьми по обвинениям в незаконной миграции во время переправки в другую страну, не поступало. В предыдущие годы, некоторые официальные лица МВД, таможни и пограничники, по сообщениям, брали взятки в обмен на игнорирование инструкций отказывать в выезде из страны молодым женщинам, подозреваемым в поездке заграницу с целью работать в качестве проституток. В предыдущие годы, по утверждениям местных источников, официальные лица были вовлечены в процесс подделки документов и принимали взятки от лиц, пытавшихся выехать незаконно или самих торговцев людьми.

Репатриированные жертвы часто сталкивались с социальными и семейными проблемами по возвращении. К концу года, НПО спонсируемые международными донорами работали в двух приютах для помощи жертвам в их реинтеграции в общество. Приют в Ташкенте оказал помощь больше чем 200 жертвам торговли людьми с момента его открытия в 2004 году, в то время как приют в Бухаре помог 46 жертвам с момента открытия в 2006 году.

Сообщений о том, что местная милиция беспокоит жителей приюта не поступало.С июня 2005 года до января, должностные лица из Женского Комитета Ташкентского городского хокимията предоставили жертве торговли людьми бесплатное жилье в государственном общежитии в Сергелийском районе города Ташкента. В феврале данная жертва, по сообщениям, переехала в арендованную квартиру.

Согласно МИД, правительство в течение года сотрудничало с Международной Организацией Миграции(МОМ) в предоставлении помощи 21 репатриированной жертве торговли людьми. МОМ также сообщила, что милиция, консульские официальные лица и пограничники направляли в организацию женщин, возвратившихся из заграницы, которые оказались жертвами торговли людьми, для оказания им помощи. Правительство регулярно разрешало МОМ оказывать помощь группам возвращавшихся женщин в аэропорту, помогать им пройти через процедуру въезда в страну и в составлении предварительных заявлений, которые жертвы передавали МВД.

В течение года правительство зарегистрировало местную НПО по борьбе с торговлей людьми в Ургенче и бесплатно предоставило место для офиса зарегистрированной местной НПО по борьбе с торговлей людьми в Джиззаке. В предыдущие годы, правительство зарегистрировало подобные местные НПО в Ташкенте, Андижане, Бухаре, Самарканде, Гулистане и Термезе.

В различных областях страны, НПО по борьбе с торговлей людьми при участии правоохранительных органов и местных должностных лиц, провели семинары для сиротских приютов, средних школ и ВУЗов; опубликовали уведомления с предупреждениями о торговле людьми в местных газетах, и разработали информационные брошюры и учебные материалы для учителей и учеников. Эти НПО также работали с махаллями Узбекистана с целью повышения осведомленности о проблеме торговли людьми, особенно в сельских местностях. В период летнего сезона НПО организовали приблизительно 70 летних лагерей с тематикой борьбы с торговлей людьми для 6 000 молодых людей.

В течении года правительство продолжило уделять внимание предупреждению торговли людьми. Специализированный отдел по борьбе с торговлей людьми в МВД, созданный в 2004 году, продолжал сотрудничать с НПО, по программам тренинга для правоохранительных и консульских органов; отдел также оказывал содействие жертвам, свидетельствовавшим против торговцев людьми и проводил акции для повышения осведомленности населения.

28 июня контролируемый государством Институт исследования гражданского общества организовал встречу за круглым столом с участием представителей от Министерства юстиции, MВД, Парламента и неправительственных организаций, чтобы обсудить вопросы, связанные с торговлей людьми. Во время обсуждения было отмечено, что торговля людьми является "критической" проблемой и было рекомендовано и в дальнейшем сотрудничать с НПО в предотвращении данной явления и в оказании помощи жертвам.

Контролируемые правительством газеты опубликовали целевые статьи о проданных женщинах и проституции. В течение года в контролируемых государством СМИ было 1337 объявлений, включая 184 передачи по радио, 793 - по телевидению и 360 статей в газетах и журналах, по сравнению с числами 2006 года составлявшими 1277 общественных объявлений и более продолжительных программ, включая 831 передачу по радио, 151 - по телевидению и 295 статей в газетах и журналах.

Государственное радио продолжало еженедельно приглашать для участия в радиопередачах женщин, которые были вовлечены в сексуальную торговлю, а также передавать общественные сообщения о проблеме торговли людьми. Государственное телевидение транслировало значительное количество документальных фильмов о торговле людьми. Государственные телевизионные станции в сотрудничестве с местными НПО передавали сообщения о борьбе с торговлей людьми и рекламировали региональные горячие линии НПО, консультирующие действительных и потенциальных жертв. Правительство работало с НПО по вопросам размещения плакатов об опасности торговли людьми в общественных автобусах, в паспортных столах и в консульских учреждениях за рубежом. МОМ сообщило об увеличившемся количестве звонков на ее 10 горячих линиях по борьбе с торговлей людьми, которые были непосредственно направлены на оказание помощи жертвам. Горячие линии приняли более 17 000 звонков в течении года, однако менее чем 1 000 из них имели дело с определенными случаями торговли людьми, в то время как большинство звонков было от лиц, интересовавшихся о возможностях работать за границей.

Инвалиды

Хотя закон и запрещает дискриминацию против лиц с инвалидностью на рабочих местах и в системе образования, конституция непосредственно не содержит такого положения, и не существует закона, запрещающего такую дискриминация в жилищном вопросе или в доступе к государственным услугам. Существовала некоторая социальная дискриминация лиц с инвалидностью, а дети с инвалидностью обычно обучаются в отдельных школах. Государство содержало инвалидов с психическими нарушениями в специальных учреждениях. Закон не требует создания условий для обеспечения доступа инвалидам в общественные места; однако, в стране имеются места, где есть доступ для инвалидных колясок. Закон не обеспечивает эффективную защиту против самоуправного или принудительного размещения в психиатрических больницах. Министерство здравоохранения было ответственным за котролирование доступа для нетрудоспособных граждан к системе здравоохранения, а Министерство труда и социальной защиты населения несло ответственность за содействие в трудоустройстве нетрудоспособных лиц.

Национальные/Расовые/Этнические меньшинства

Население в основном состоит из узбеков, со значительным числом русских, таджиков, татар, казахов и каракалпаков, а также этнических корейцев и уйгуров.

Закон запрещает дискриминацию при трудоустройстве на основании этнического или национального происхождения; в то время как Конституция непосредственно не запрещает такую дискриминацию, она гарантирует право всех граждан работать и выбирать профессию. Однако русские и другие меньшинства часто жаловались на ограниченные возможности трудоустройства. Высокие посты в правительстве и бизнесе, как правило, были зарезервированы за этническими узбеками, хотя существовало и множество исключений.

Закон не требует знания узбекского языка для получения гражданства; однако, язык остаётся чувствительным вопросом. Узбекский язык является государственным языком, и конституция требует, чтобы Президент владел им. Закон также предусматривает, что русский язык является «языком межнационального общения». Русский широко использовался в крупных городах, а таджикский - в Самарканде и Бухаре.

Другие социальные злоупотребления и дискриминация

На людей заболевших ВИЧ/СПИДом ложилось социальное клеймо позора. ВИЧ-инфицированные лица сообщали о социальной изоляции со стороны соседей, служащих общественных учреждений, медицинского персонала, правоохранительных органов, арендодателей, и работодателей, когда об их заболевании становилось известно. Новобранцы на военной службе ускоренно увольнялись при выявлении у них ВИЧ. ГУИН МВД предпринял значительные меры для повышения осведомленности тюремного персонала о фактах относительно ВИЧ/СПИД в ходе организованного управлением тренинга. В результате налагаемых правительством на местные НПО ограничений, осталось всего несколько функционирующих НПО, которые помогали лицам зараженным ВИЧ/СПИДом и защищали их права.

Почти все виды поведения представляющие риск ассоциированный с положительным результатом ВИЧ-теста, включая проституцию, применение инъекционных наркотиков и гомосексуальную деятельность являются преступлениями. Гомосексуальная активность является преступлением, наказуемым до трёх лет тюрьмы. Некоторые гомосексуалисты, по сообщениям, покинули страну ввиду указанных ограничений.

Раздел 6 Права рабочих

a. Право на создание профессиональных организаций

Закон предоставляет рабочим право образовывать и вступать в профессиональные союзы по их выбору, хотя рабочие не смогли осуществлять это право на практике. Закон объявляет профессиональные союзы независимыми от административных и экономических органов правительства, за исключением случаев, где это предусмотрено другими законами. Но на практике профсоюзы оставались централизованными и зависимыми от правительства. Самым крупным союзом являлся управляемый государством Совет Федерации профсоюзов Узбекистана. Все региональные и промышленные профсоюзы на местном уровне принадлежали государству. Независимых профсоюзов не существовало. Закон запрещает дискриминацию членов профсоюзов и их официальных лиц; однако, в этом запрете не было необходимости из-за тесных связей профсоюзов с правительством.

b. Право на создание профессиональных организаций и ведение коллективных переговоров

Профсоюзы и их лидеры не могли осуществлять деятельность без вмешательства правительства. Закон предусматривает право на создание профессиональных организаций и коллективное ведение переговоров; на практике правительство не соблюдает эти права. Профсоюзы были институтами, организованными правительством, и у них было мало власти, хотя и было некоторое влияние по вопросам здравоохранения и безопасности труда.

Закон гласит, что профсоюзы могут заключать соглашения с предприятиями, но поскольку профсоюзы находились под сильным влиянием государства, никаких значительных коллективных споров не возникало. Министерство труда и социальной защиты и Министерство финансов, по согласованию с Советом Федерации профсоюзов Узбекистана (СФПУ) установили размер заработных плат для государственных служащих. В секторе малого частного бизнеса руководство само устанавливает уровень оплаты труда или оговаривают оплату индивидуально с теми, кто устраивается на работу. Не существует никакого государственного учреждения, которОЕ несет ответственность за трудовой арбитраж.

Закон не предусматривает и не запрещает право на забастовку. Закон контролирует ведение индивидуальных и коллективных переговоров профессиональными организациями.

Не существует зон свободной торговли.

c. Запрещение принудительного и обязательного труда

Конституция и закон запрещают принудительный или обязательный труд, включая использование детского труда, кроме как на основании судебного наказания за преступления, такие, как грабеж, мошенничество или уклонение от налогов, или как предусмотрено законом;однако, были сообщения, что подобная практика имело место, особенно при сборе хлопка.

d. Запрещение детского труда и минимальный трудоспособный возраст

Правительство неэффективно применяло законы и политику по защите детей от эксплуатации на рабочих местах. Трудовой кодекс устанавливает минимальный трудоспособный возраст 16 лет и предусматривает, чтобы работа не мешала учёбе тех, кому меньше 18 лет. Закон устанавливает право на неполную занятость, начиная с 14 лет, и дети с разрешения их родителей могут работать максимум 24 часа в неделю когда школа распущена на каникулы и 12 часов в неделю во время учебного процесса. Дети в возрасте от 16 до 18 лет могут работать 36 часов в неделю, пока школы на каникулах, и 18 часов во время учебного процесса. Постановление правительства от 2001 года запрещает использование труда лиц моложе 18 в ручном сборе хлопка и других работах с неблагоприятными условиями труда; однако, в сельских районах дети часто помогали собирать хлопок и другой урожай. Дети семи-восьми лет обычно работали в семейном бизнесе в городах во время школьных каникул; также дети работали в уличной торговле, в сфере услуг, строительстве, производстве строительных материалов, а также транспортной сфере.

Широкомасштабная обязательная мобилизация молодёжи и учеников для помощи в осеннем сборе урожая хлопка продолжалась в большинстве сельских районов. Такая работа очень скудно оплачивалась; условия проживания были плохими и дети были вынуждены вдыхать вредные химикалии и пестициды, распыляемые на хлопковых полях. Имелись сообщения от активистов-правозащитников о том, что местные должностные лица в некоторых районах оказывали давление на учителей, чтобы они отпустили учеников из классов, чтобы помочь в сборе урожая, а во многих районах, школы закрывались на время сбора урожая. Хотя большинство учеников, вовлеченных в сбор урожая хлопка были старше 15 лет, имелись частые сообщения от правозащитников, что дети в возрасте 11 лет также принимали участие в сборе хлопка. По последним имеющимся подсчетам от 2006 года, процентное соотношение привлечения детей к детскому труду составляло от 2 до 19 процентов. В основном детский труд применяется в организованном семьёй сборе хлопка.

Настоящее законодательство явно не предоставляет полномочия для инспекторов Министерства труда и социальной защиты для их фокусирования на исполнении законов о детском труде.Надзор за исполнением законов о детском труде находится полностью под юрисдикцией Министерства труда, Генеральной прокуратуры, а также МВД и их главных следователей. Закон предусматривает как уголовные, так и административные санкции против нарушителей, но власти не наказывают за нарушения, касающиеся сбора хлопка, и не было сообщений о проверках, окончившихся судебными или административными санкциями. Правоприменение было ограничено из-за установившегося в обществе порядка использования детского труда как дешевого способа сбора хлопка.

e. Приемлемые условия труда

Министерство труда и социальной защиты, по согласованию с СФПС, устанавливает и обеспечивает минимальную заработную плату. В конце года размер минимальной заработной платы составлял приблизительно 12 долларов США (15 525 сум) в месяц, который не обеспечивал приемлемый уровень жизни для рабочего и его семьи.

Закон устанавливает стандартную 40-часовую рабочую неделю и требует 24-часовой период отдыха. Сверхурочная выплата существовала теоретически, но обычно отсутствовала на практике.

Министерство труда и социальной защиты устанавливает и вводит в силу стандарты по обеспечению охраны здоровья и техники безопасности через консультацию с профсоюзами. По сообщениям, их применение было неэффективным. Пресса иногда публиковала жалобы о том, что профсоюзы и власти не могут обеспечить безопасные условия труда на рабочем месте. Хотя правила предусматривают соблюдение мер безопасности, рабочим на опасных производствах часто не хватает защитных костюмов и оборудования. Рабочие юридически могут отказаться от опасной работы без риска потерять работу, хотя немногие рабочие, если таковые были вообще, пытались использовать это право, так как на практике оно не получило законной силы. В июле страна подписала двусторонние соглашения с Россией о трудовой миграции в целях усиления защиты трудовых прав для узбекских трудовых мигрантов.